Международный теоретический и общественно-политический журнал "Марксизм и современность" Официальный сайт

  
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход Официальный сайт.

 Международный теоретический
и общественно-политический
журнал
СКУ

Зарегистринрован
в Госкомпечати Украины 30.11.1994,
регистрационное
свидетельство КВ № 1089

                  

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!



Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS
Меню сайта
Рубрики журнала
Номера журналов
Наш опрос
Ваше отношение к марксизму
Всего ответов: 457
Объявления
[02.09.2015][Информация]
Вышел из печати новый номер 1-2 (53-54) журнала "Марксизм и современность" за 2014-2015 гг (0)
[09.06.2013][Информация]
Восстание – есть правда! (1)
[03.06.2012][Информация]
В архив сайта загружены все недостающие номера журнала. (0)
[27.03.2012][Информация]
Прошла акция солидарности с рабочими Казахстана (0)
[27.03.2012][Информация]
Печальна весть: ушел из жизни Владимир Глебович Кузьмин. (2)
[04.03.2012][Информация]
встреча комсомольских организаций бывших социалистических стран (0)
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Главная » Статьи » Номера журналов. » № 1 2010 (46)

Так НЕ говорил Сталин (1)

Так НЕ говорил Сталин (1)

С.Ю. Рыченков

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть5.


Как вы, наверное, уже догадались, речь в этой статье пойдет о НЕ-сталинских текстах, по тем или иным причинам приписываемых ему. Источник таких ошибок чаще всего один – пренебрежение критическим подходом к документу. Последствия подобного легкомыслия могут быть разными, но всегда – печальными, ибо заблуждения еще никому не помогали. В случае с вождем, интерес к которому со временем закономерно возрастает, а идеологические баталии вокруг его фигуры не только не прекращаются, а наоборот – становятся все ожесточеннее, вольная или невольная небрежность относительно приписываемых ему слов тем более недопустима.

«Я, кажется, уже почти выкурил всех врагов…»

В процессе подготовки очередных томов Сочинений И.В. Сталина сотрудники Рабочего университета имени И.Б. Хлебникова из года в год ведут исследовательские и поисковые работы с целью выявления малоизвестных или вообще не публиковавшихся ранее сталинских текстов. Конечно, основная работа ведется в архивах, но иногда в поле зрения попадают ценные публикации. Речь, в первую очередь, об изданных в разные годы скромными тиражами тематических сборниках документов и мемуарной литературе. Несмотря на уместный скепсис в адрес последней со стороны историков-профессионалов, воспоминания того или иного деятеля подчас оказываются для нашей работы ценным подспорьем.

Особняком стоят записи о моментах общения со Сталиным, проходивших либо один на один, либо обнародованные тогда, когда иных свидетелей уже не осталось. О достоверности таких свидетельств без привлечения дополнительных, хотя бы косвенно их подтверждающих источников сказать ничего нельзя. Зато нетрудно бывает убедиться в их вымышленности.

В 1968 году минуло двадцать пять лет с Тегеранской конференции «большой тройки», по сути фиксировавшей статус Советского Союза как сверхдержавы. Не зря тогда же, в 1944-м один из американских военных обозревателей охарактеризовал результаты Тегерана как дипломатический Сталинград Сталина.

Спустя четверть века сверхсекретная конференция глав ведущих держав антигитлеровской коалиции стала историей. Правда, крайне политизированной, – в годы разразившейся «холодной войны» иначе быть и не могло (впрочем, что изменилось сейчас?). Американская сторона опубликовала свои записи встреч и переговоров в Тегеране еще в 1961 году[1]. В ответ в СССР началась публикация советских записей Тегеранской конференции в журнале «Международная жизнь», а в 1967 году в свет вышла книга «Тегеран – Ялта – Потсдам» – сборник документов конференций руководителей трех стран антигитлеровской коалиции, проходивших в Тегеране (28 ноября – 1 декабря 1943 г.), Ялте (4–11 февраля 1945 г.) и Потсдаме (17 июля – 2 августа 1945 г.).

Таким образом, к 1968 году были представлены версии обеих сторон. Однако совпадали они не на 100 процентов, ибо, как вспоминает профессор Дипломатической академии МИД РФ З.В. Зарубина, входившая в Тегеране в группу, обеспечивающую безопасность президента США, и выполнявшая роль связующего звена между советской и американской службами безопасности, стенограмм тогда не вели[2]. Записи делались переводчиками в форме отчета по стенографическому протоколу, который они сами же вели во время перевода[3]. Напряженный режим работы и нагрузка, которую испытывал технический персонал при обслуживании столь важных, без преувеличения имевших исторический масштаб переговоров накладывали свой отпечаток на ведение записей. Так переводчик американской стороны Чарльз Болен после возвращения из Тегерана в Москву направил в Государственный департамент меморандум, содержащий добавления и уточнения к своим записям в Тегеране, восстановленные им в первые дни после завершения конференции[4].

Учитывая все это, трудно отрицать ценность воспоминаний непосредственных участников переговоров. И вот в 1968 году в свет выходит книга одного из советских переводчиков на Тегеранской конференции В.М. Бережкова[5] «Тегеран, 1943. На конференции большой тройки и в кулуарах». К тому моменту Валентин Михайлович уже более двадцати лет проработал в журналистике, приобрел опыт литературного труда, и его книга, в которой широко использованы личные впечатления участника поистине исторических событий, читается с неослабевающим интересом, что называется, на одном дыхании.

Автор повествует о конференции в контексте военно-политической обстановки, сложившейся к осени 1943 года, посвящает отдельные главы несостоявшемуся покушению гитлеровцев на «большую тройку», их попыткам выкрасть секретные протоколы конференции и т.д. Но главный интерес, конечно же, представляют те фрагменты книги, где рассказывается непосредственно о переговорах глав государств.

Сообщив вкратце подробности своего прибытия в Тегеран, Бережков переходит к рассказу, озаглавленному «Диалог двух лидеров». В чем уникальность этого рассказа? «На беседе, о которой идет речь, кроме Сталина, Рузвельта и меня, переводчика, никто больше не присутствовал, – пишет Бережков. – Рузвельт предупредил, что будет один, без Чарльза Болена, который обычно выполнял роль переводчика американской делегации. Видимо, Рузвельт решил не брать никого с собой, чтобы атмосфера беседы была более доверительной. Мне предстояло переводить всю беседу одному»[6].

Далее автор приводит интереснейший текст, особое место в котором занимает более чем неформальное вступление, так сказать, знакомство двух выдающихся политиков:

«– Хэлло, маршал Сталин, – бодро произнес он [Рузвельт. – Авт.], протягивая руку. – Я, кажется, немного опоздал, прошу прощения.

– Нет, Вы как раз вовремя, – возразил Сталин. – Это я пришел раньше. Мой долг хозяина к этому обязывает, все-таки Вы у нас в гостях, можно сказать, на советской территории...

– Я протестую, – рассмеялся Рузвельт. – Мы ведь твердо условились встретиться на нейтральной территории. К тому же тут моя резиденция. Это Вы мой гость.

– Не будем спорить, лучше скажите, хорошо ли Вы здесь устроились, господин президент. Может быть, что требуется?

– Нет, благодарю, все в порядке. Я чувствую себя, как дома.

– Значит, Вам здесь нравится?

– Очень Вам благодарен за то, что Вы предоставили мне этот дом.

– Прошу Вас поближе к столу, – пригласил Сталин.

…Сталин предложил Рузвельту папиросу, но тот, поблагодарив, отказался, вынул свой портсигар, вставил длинными тонкими пальцами сигарету в изящный мундштук и закурил.

– Привык к своим, – сказал Рузвельт, обезоруживающе улыбнулся и, как бы извиняясь, пожал плечами. – А где же Ваша знаменитая трубка, маршал Сталин, та трубка, которой Вы, как говорят, выкуриваете своих врагов?

Сталин хитро улыбнулся, прищурился.

– Я, кажется, уже почти всех их выкурил. Но, говоря серьезно, врачи советуют мне поменьше пользоваться трубкой. Я все же ее захватил сюда и, чтобы доставить Вам удовольствие, возьму с собой ее в следующий раз.

– Надо слушаться врачей, – серьезно сказал Рузвельт, – мне тоже приходится это делать...

– У Вас есть предложения по поводу повестки дня сегодняшней беседы? – перешел Сталин на деловой тон.

– Не думаю, что нам следует сейчас четко очерчивать круг вопросов, которые мы могли бы обсудить. Просто можно было бы ограничиться общим обменом мнениями относительно нынешней обстановки и перспектив на будущее. Мне было бы также интересно получить от Вас информацию о положении на советско-германском фронте.

– Готов принять Ваше предложение, – сказал Сталин»[7].

Далее следует изложение беседы, в которой обсуждается ряд военных и международных вопросов (в частности, о восточном фронте, политике французского национального комитета, послевоенном будущем Франции, ревизии колониальных владений, об Индии и пр.).

Читатель, таким образом, узнает о содержании исторической (первой!) встречи Сталина и Рузвельта из уст единственного на момент выхода книги живого ее свидетеля.

Большинство читателей может так и подумать. При этом особую ценность свидетельству переводчика придает то, что, как следует из сравнения его воспоминаний с записью той же беседы, опубликованной в СССР[8], неформальное начало, приводимое Бережковым, в отчет не попало (либо, как можно было бы думать, исключено редакторами при публикации).

Выглядит странно, что Рузвельт пошел на столь беспрецедентный шаг, как исключение из беседы американского переводчика. Действительно, во-первых, функция переводчиков на таких переговоров заключается прежде всего в адекватном донесении мысли своего руководителя до собеседника. То есть американский переводчик переводит слова Рузвельта Сталину, а русский – слова Сталина Рузвельту. Во-вторых, конечно же, переводчик должен следить за тем, чтобы его коллега не совершал ошибок, а в случае чего, и прийти на помощь. В своих «Автобиографических заметках» В.Н. Павлов[9], часто выступавший в роли переводчика Сталина, цитировал своего британского коллегу: "Вот что писал Бирс в своей книге «Воспоминания переводчика» о моей работе переводчика: «Английская грамматика у него (Павлова), может быть, была несовершенной, но он редко терялся в поисках слова и всегда достаточно точно переводил смысл сказанного его шефом. Он быстро улавливал направление беседы и умело передавал темп, эмфазы (эмоционально-экспрессивное выделения. – Авт.) и тон речи своего шефа. Мы работали неизменно в паре почти три года. Его присутствие придавало мне уверенность, и я надеюсь, что вызывал в нем такое же чувство, ибо мы знали, что если один из нас споткнется при переводе какой-либо фразы, другой сразу тихонько подскажет решение”»[10].

В качестве примера курьеза с переводом можно привести эпизод, произошедший с З.В. Зарубиной. «Однажды утром он [Сталин. – Авт.] пришел навестить Рузвельта и узнать, как тот себя чувствует, – вспоминает Зоя Васильевна. – А переводчиков не было. Я там оказалась. Сталин говорит: я могу к нему пройти? Я зашла к Рузвельту, спросила – пожалуйста! Разговор начался с простых вопросов Сталина к Рузвельту: как Вы себя чувствуете? как Вы спали? Президент США отвечал: да я спал хорошо, мне здесь все нравится, но с утра в пруду квакали лягушки – я никак не мог заснуть. Я повернулась, смотрю на Сталина и от сильного волнения забыла, как будут «лягушки» по-русски. Говорю: Иосиф Виссарионович, те маленькие зеленые животные, которые так квакают в пруду, не давали президенту Соединенных Штатов спать…»[11]

Позабыть, как по-русски будут «лягушки», беда небольшая. Переводчик О.А. Трояновский вспоминал, как во время встречи Сталина с британскими лейбористами осенью 1947 года, переволновавшись, стал вместо перевода повторять англичанам сталинские слова по-русски[12]. Тоже не смертельно: посмеялись, дали молодому человеку прийти в себя и продолжили. Другое дело, когда речь идет о переговорах на высшем уровне, касающихся важнейших военно-политических и международных проблем (а именно такие темы затрагивались в первой беседе Рузвельта и Сталина). Необходимо, чтобы собеседники, не отвлекаясь ни на что постороннее, абсолютно точно понимали друг друга. И для этого недостаточно наличия только лишь квалифицированных переводчиков. Напомним, что сотрудники внешнеполитических ведомств и СССР, и США, выполнявшие в Тегеране функции переводчиков, были дипломатами среднего ранга, хорошо владевшими проблематикой, обсуждавшейся на переговорах.

В свете этого кажется почти невероятным, чтобы Рузвельт при первом контакте со Сталиным положился на одного лишь советского переводчика. И, конечно, это было не так. Иначе откуда же взялась бы запись этой встречи в американских изданиях 1961 года, вышедших еще до опубликования советских записей!? Между тем, эта запись там есть и публикуется с подзаголовком: «Bohlen Minutes»[13] (Протокол Болена, то есть им записан)[14].



[1] United States Department of State Foreign relations of the United States diplomatic papers (далее – FRUS), The Conferences at Cairo and Tehran, 1943.

[2] Выступление профессора З.В. Зарубиной на международной конференции «60 лет высадки в Нормандии» // Ассоциация историков Второй мировой войны. Информационный бюллетень. 2004. №9. С.22.

[3] При издании записей переговоров с участием Сталина в его Сочинениях разночтения в записях приводятся в форме примечаний (См.: Сталин И.В. Сочинения. Т.15. Часть I. М., 2008.).

В предисловии ко второму тому издания «Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» (М., 1984), посвященному Тегерану, сказано: «В ходе подготовительной работы над сборником советские записи заседаний Тегеранской конференции были сопоставлены с американскими записями, опубликованными государственным департаментом США в 1961 году… В результате в русский перевод выступлений… были внесены необходимые исправления» (С.3). Осуществленная нами сверка русского (исправленного) и американского текста позволяет утверждать, что многие разночтения издатели в 1984 году оставили без внимания.

[4] FRUS. The Conferences at Cairo and Tehran, 1943. P.836-838.

[5] Бережков В.М. (1916-1998) – по образованию инженер-технолог, до войны учился на курсах гидов-переводчиков, работал в Интуристе. Освоил немецкий, английский, а позже и испанский языки. Служил по призыву (переводчиком) в штабе Тихоокеанского флота, откуда направлен в Москву в Главный морской штаб. Работал референтом-переводчиком в наркомвнешторге, откуда был переведен в наркомат иностранных дел. В 1940 году принимал участие в переговорах советской правительственной делегации во главе с В.М. Молотовым в Берлине. С декабря 1940 года – 1-й секретарь посольства СССР в Германии. После 22 июня 1941 года вернулся в Москву, работал в центральном аппарате НКИД в ранге советника. Помощник и переводчик Молотова. В конце 1944 года переведен на журналистскую работу в еженедельник «Новое время» в связи с тем, что, как свидетельствует Бережков, его родители, находившиеся в оккупации в Киеве, по данным НКВД, оказались на Западе. В дальнейшем – главный редактор журнала «США: экономика, политика, идеология». С 1978 до 1983 года – первый секретарь в советском посольстве в Вашингтоне. С 1992 года работал в Монтерейском институте международных исследований в Калифорнии.

[6] Бережков В.М. Тегеран, 1943. На конференции большой тройки и в кулуарах. М., 1968. С.27.

[7] Там же. С.27-28.

[8] Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Том 2. Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании. 28 ноября – 1 декабря 1943 года. М., 1984. С. 79-82.

[9] Павлов В.Н. (1915-1993) – по образованию инженер-теплоэнергетик. Английским и немецким языками владел с детства. С июля 1939 года по комсомольской путевке направлен на работу в НКИД, помощник наркома. В качестве переводчика выступал на переговорах Молотова с послом Германии Шуленбургом. В августе 1939-го по поручению Сталина следил за точностью перевода, осуществлявшегося Хильгером на переговорах Риббентропа в Москве. Затем – 1-й секретарь полпредства СССР в Германии. Был переводчиком Молотова на всех его переговорах с Гитлером и Риббентропом во время визита советской правительственной делегации в Берлин. С декабря 1940 года – заведующий Центрально-европейским отделом наркоминдела. Был переводчиком Молотова во время визита в мае 1942 года в Лондон. Переводил во время визита Черчилля в августе 1942 года в Москву. Работал на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях. В 1947-1948 годах – советник посольства СССР в Англии. С 1949 года – заведующий вторым Европейским отделом и член коллегии МИД. На XIX съезде избран кандидатом в члены ЦК КПСС. Назначен секретарем и членом комиссии ЦК КПСС по международным вопросам. С 1953 по 1974 год – главный редактор Издательства литературы на иностранных языках (позже – «Прогресс»). Посланник II класса.

[10] «Автобиографические заметки» В.Н. Павлова – переводчика И.В. Сталина // Новая и новейшая история. 2000. №4. С.110.

[11] Выступление профессора З.В. Зарубиной на международной конференции «60 лет высадки в Нормандии» // Ассоциация историков Второй мировой войны. Информационный бюллетень. 2004. №9. С.21.

[12] Трояновский О.А. Через годы и расстояния. История одной семьи. М., 1997. С.156.

[13] FRUS. The Conferences at Cairo and Tehran, 1943. P.483.

[14] В свете обсуждаемой темы нельзя обойти вниманием еще одно свидетельство, дошедшее до нас также «через вторые руки». Сын президента, Эллиот Рузвельт в книге «Его глазами», выпущенной спустя 4 года после описываемых событий, передает рассказ отца о своей первой встрече со Сталиным. «В субботу я [президент Рузвельт. – Авт.] хотел пригласить его [Сталина. – Авт.] на обед, но он ответил, что очень устал. Вчера под вечер, когда я приехал сюда, он зашел ко мне.

– Прямо сюда?

Отец рассмеялся.

– Маршал сидел вот здесь, на этой кушетке, Эллиот, как раз на том месте, где сейчас сидишь ты.

– А премьер-министр?

– На первый раз были только я и Дядя Джо. Ну и его переводчик Павлов, разумеется.

Я спросил отца, не присутствовал ли при этом и эксперт государственного департамента по русским делам Чарльз Болен.

– Знаешь, – улыбнулся отец, – мне советовали пригласить его. Но я рассудил, что Сталин воспримет отсутствие нашего переводчика как свидетельство того, что я доверяю ему и не питаю никаких подозрений. И к тому же, по существу говоря, это намного упрощает дело и экономит время.

Я кивнул в знак согласия. Это было действительно правильное решение, даже если бы Сталин и относился к англичанам и американцам без всяких подозрений. Оно должно было создать неофициальную, не стесненную дипломатическим этикетом атмосферу дружбы и сердечного союза.

– О чем вы говорили? – спросил я. – Или это государственная тайна?

– Вовсе нет, – возразил отец. – Разговор проходил большей частью в таком духе: «Как Вам понравилось Ваше помещение?», «Я вам очень благодарен за то, что Вы предоставили мне этот дом», «Что нового на Восточном фронте?» (Кстати, оттуда поступают прекрасные новости. Сталин очень доволен; он надеется, что еще до того, как мы отсюда разъедемся, Красная Армия перейдет границу Польши.) В общем, вот такой разговор. У меня и не было особенного желания сразу же приступить к делу.

– Прощупывали друг друга, так что ли?

Отец нахмурился:

– Я бы выразился не так…

Сталин пробыл у него всего несколько минут, затем явился с официальным визитом министр иностранных дел Молотов, а в 4 часа состоялось первое пленарное заседание "Большой тройки"» (Рузвельт Э. Его глазами. М., 1947. С. 178-179).

В этом свидетельстве много неясного. Рузвельт с сопровождающими лицами (Гопкинс, адмирал Леги и майор Беттигер) на автомобиле прибыл в советское посольство в 15.00 (FRUS. The Conferences at Cairo and Tehran, 1943. P.464.). «Вчера под вечер (в этот день солнце в Тегеране зашло в 16.22. – Авт.), когда я приехал сюда, он зашел ко мне». Судя по времени, обозначенному и в советской записи, и в записи Болена (15.00), Сталин буквально встретил прибывшего президента. Далее, Эллиот, якобы со слов отца, озвучивает версию отсутствия Болена при разговоре со Сталиным, которая, как и у Бережкова, входит в неразрешимое противоречие с наличием боленовской записи этого разговора.

Особенно странное впечатление производит пересказ разговора со Сталиным. Беглое знакомство с опубликованной записью убеждает, сколь не похожа беседа на разговор в духе: «Как Вам понравилось Ваше помещение?» Перед нами насыщенный обмен мнениями, взаимный деликатный зондаж, в рамках которого затронут ряд важнейших вопросов. Пассаж Эллиота о «прекрасных новостях с Восточного фронта» не может вызвать ничего, кроме недоумения. «Надежда» Сталина на скорый переход Красной Армией польской границы (!) вообще в комментариях не нуждается.

Неправдоподобно выглядит и оценка длительности беседы («всего несколько минут»). Простое неспешное чтение записи занимает не меньше 10-12 минут. С учетом перевода и неизбежных пауз в беседе это время увеличивается, по крайней мере, раза в три. По-видимому, следует считать ближе к истине оценку Шервуда – 45 минут (Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. Глазами очевидца. Т. 2. М., 1958. С.469).

В целом, за исключением ряда важных деталей, свидетельство Э. Рузвельта представляется малодостоверным.

Категория: № 1 2010 (46) | Добавил: Редактор (15.05.2010) | Автор: С.Ю. Рыченков
Просмотров: 1060 | Теги: Сталин, Джугашвили
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Наши товарищи

 


Ваши пожелания
200
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Корзина
Ваша корзина пуста
Категории раздела
№ 1 (1995) [18]
№ 2 1995 [15]
№ 3 1995 [4]
№ 4 1995 [0]
№ 1-2 2001 (18-19) [0]
№ 3-4 2001 (20-21) [0]
№ 1-2 2002 (22-23) [0]
№ 1-2 2003 (24-25) [9]
№ 1 2004 (26-27) [0]
№ 2 2004 (28) [7]
№ 3-4 2004 (29-30) [9]
№ 1-2 2005 (31-32) [12]
№ 3-4 2005 (33-34) [0]
№ 1-2 2006 (35-36) [28]
№3 2006 (37) [6]
№4 2006 (38) [6]
№ 1-2 2007 (39-40) [32]
№ 3-4 2007 (41-42) [26]
№ 1-2 2008 (43-44) [66]
№ 1 2009 (45) [76]
№ 1 2010 (46) [80]
№ 1-2 2011 (47-48) [76]
№1-2 2012 (49-50) [80]
В разработке
№1-2 2013 (51-52) [58]
№ 1-2 2014-2015 (53-54) [49]
Интернет-магазин

Прайслист


Номера журналов "МиС", труды классиков МЛ, философия, история.

Точка зрения редакции не обязательно совпадает с точкой зрения авторов опубликованных материалов.

Рукописи не рецензируются и не возвращаются.

Материалы могут подвергаться сокращению без изменения по существу.

Ответственность за подбор и правильность цитат, фактических данных и других сведений несут авторы публикаций.

При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.

                                
 
                      

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz