Международный теоретический и общественно-политический журнал "Марксизм и современность" Официальный сайт

  
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход Официальный сайт.

 Международный теоретический
и общественно-политический
журнал
СКУ

Зарегистринрован
в Госкомпечати Украины 30.11.1994,
регистрационное
свидетельство КВ № 1089

                  

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!



Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS
Меню сайта
Рубрики журнала
Номера журналов
Наш опрос
Ваше отношение к марксизму
Всего ответов: 451
Объявления
[02.09.2015][Информация]
Вышел из печати новый номер 1-2 (53-54) журнала "Марксизм и современность" за 2014-2015 гг (0)
[09.06.2013][Информация]
Восстание – есть правда! (1)
[03.06.2012][Информация]
В архив сайта загружены все недостающие номера журнала. (0)
[27.03.2012][Информация]
Прошла акция солидарности с рабочими Казахстана (0)
[27.03.2012][Информация]
Печальна весть: ушел из жизни Владимир Глебович Кузьмин. (2)
[04.03.2012][Информация]
встреча комсомольских организаций бывших социалистических стран (0)
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Главная » Статьи » Номера журналов. » № 3-4 2004 (29-30)

Сталинский план решения продовольственной проблемы в СССР в действии

Сталинский план решения продовольственной проблемы в СССР в действии

А.Г. Арсеенко

 

С первых дней после победы Великого Октября продовольственный вопрос стал одним из самых трудных вопросов во внутренней политике первой в мире Страны Советов. На протяжении многих лет эта жизненно важная проблема занимала одно из главных мест в революционной повестке дня, в деятельности Коммунистической партии и Советского правительства. Ее решение было тесно связано с обеспечением выживания молодой Советской республики в условиях иностранной интервенции, гражданской войны и послевоенной разрухи. Признание этого факта содержится во многих ленинских трудах, посвященных военному коммунизму, продразверстке и продналогу.

В адрес форм и методов преодоления продовольственного кризиса в СССР в первые годы Советской власти уже выпущено немало отравленных стрел. Особенно усердствовала в этом отношении клика Горбачева, вырубившая виноградники и посадившая страну на голодный паек в период выполнения Продовольственной программы СССР. Но в оценке борьбы ВКП(б) и Советского правительства за ликвидацию голода следует исходить не из обвинений злопыхателей, а из того, что военный коммунизм, по словам В.И. Ленина, «…не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой», а продразверстка была не «идеалом», а вынужденной необходимостью [1]. Однако «…она была единственно возможной при тех условиях. … И она выполнила свое историческое задание: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой стране» [2].

Руководствуясь ленинскими заветами в социалистическом строительстве, великий вождь советского народа И.В. Сталин понимал, что решение продовольственной проблемы в такой крайне отсталой стране, какой была царская Россия, возможно только на путях индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Все другие подходы к выведения СССР из хлебного кризиса в условиях господства мелкотоварного крестьянского хозяйства и капиталистического окружения были бесперспективными, авантюристичными и утопичными. Без создания индустриальной базы решить эту проблему было нельзя.

В доказательство этого можно сослаться на многие исторические примеры, в том числе из арсенала профессиональных критиков советского опыта индустриализации и советской системы хозяйствования. В 1943 г. министр финансов США Генри Моргентау (1934-1945) выдвинул план предотвращения развязывания Германией новой мировой войны после разгрома гитлеровского фашизма посредством деиндустриализации этой страны. С этой целью он предлагал вывезти все машинное оборудование из Германии, затопить шахты и рудники, а затем превратить ее в земледельческое и «скотоводческое» государство.

Справедливости ради следует признать, что Государственный департамент США и Министерство иностранных дел Англии скептически отнеслись к этому проекту. Они сочли его абсурдным, а субсидирование сельского хозяйства Германии после войны – нецелесообразным. Однако, несмотря на значительную оппозицию «плану Моргентау» в США и Англии, он все же был одобрен Ф.Д. Рузвельтом и У. Черчиллем на Квебекской конференции (1944). Этот шаг был сделан за спиной И.В. Сталина, без согласования с ним, без проведения консультаций с СССР по этому вопросу [3].

Оправдывая свои нелепые предложения по уничтожению немецкой металлургической, химической, электроэнергетической и электромашиностроительной индустрии якобы необходимостью ее демилитаризации, Моргентау писал: «Путь Германии к будущему миру лежит через ферму, через обработку почвы» [4]. Вполне понятно, что реализация этого вероломного плана обрекла бы на голодное существование и многие страдания значительную часть немецкого народа, лишенную возможности заниматься «обработкой почвы» и прокормить себя после осуществления деиндустриализации Германии.

В действительности этот проект преследовал цель не демилитаризации Германии, а продвижения интересов американского и частично английского капитала при устранении конкуренции со стороны Германии на европейском и мировом рынках после окончания войны. Накануне Крымской встречи глав правительств СССР, США и Англии в 1945 г. Рузвельт, принимая во внимание советскую позицию по этому вопросу, был вынужден дезавуировать Квебекское соглашение по «плану Моргентау». Тем не менее, США приступили к его выполнению после смерти Рузвельта и прихода к власти Г. Трумена.

Необходимо отметить, что англо-американский эксперимент с превращением Германии в «пастушью страну» противоречил тезису Сталина о том, что «гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». В действительности же «план Моргентау» не оправдал возлагавшихся на него надежд. После посещения Германии экс-президент США Г. Гувер в своем отчете от 8 марта 1947 г. писал: «Это иллюзия, что Новая Германия после аннексии может быть превращена в «скотоводческое государство». Это нельзя сделать, если мы не истребим или не вывезем из нее 25000000 человек» [5]. Запоздалые признания Г. Гувера еще раз подтвердили наличие тесной связи между промышленным и аграрным сектором и неспособность деиндустриализованной страны решить продовольственную проблему.

Именно по этой причине Вашингтон свернул выполнение «плана Моргентау» во второй половине 1947 г. и приступил к реализации «плана Маршалла». В нем была поставлена совсем иная задача: возвратить индустриальную мощь Германии до уровня 1938 г. Этот реверс в германской политике США наглядно показывает, что всякие попытки решения продовольственного вопроса без наличия индустриальной базы обречены на провал. В этом свете нынешние рекомендации ударной триады империализма – Всемирного банка, МВФ и ВТО – сделать главный упор на развитие аграрного и сырьевого сектора в странах третьего мира и с «переходной экономикой» являются глумлением над здравым смыслом.

Подобные советы давались в 1920-е гг. и СССР. Но они были отвергнуты ВКП(б) и Советским правительством ввиду того, что решение продовольственной проблемы в СССР затруднялось не только наличием мелких индивидуальных крестьянских хозяйств, отсутствием сельскохозяйственного машиностроения и электрификации, но и отказом капиталистических стран в предоставлении займов и кредитов. «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» [6], – подчеркивал И.В. Сталин в своей речи на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г.

В этих условиях курс ВКП(б) на индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства был единственно правильным выбором, что доказано в ходе выполнения двух первых сталинских пятилеток до начала Великой Отечественной войны. Этот курс привел советский народ к победе на этом важнейшем участке социалистического строительства. В результате его претворения в жизнь СССР в исторически сжатые сроки прошел путь от преодоления хлебных затруднений к решению продовольственной проблемы в годы первой пятилетки, от повышения материального благосостояния трудящихся до создания изобилия продуктов питания для всего населения СССР в годы второй пятилетки.

Решение этой задачи осуществлялось в исключительно сложной обстановке. Советский Союз приступил к формированию социалистического уклада в деревне, когда в стране было свыше 20 млн. крестьянских хозяйств, преобладало раздробленное мелкотоварное производство. Именно потому в основу советской экономической политики в деревне был положен ленинский кооперативный план. Суть этого плана состояла в постепенном приобщении крестьянства к социалистическому строительству, вовлечении его на первом этапе в потребительскую, кредитную, сбытовую и производственную кооперацию.

Но для достижения продовольственной безопасности СССР требовалось превратить его из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую машины и оборудование, и создать предпосылки для социалистического переустройства сельского хозяйства. В этом контексте ХІV съезд ВКП(б) провозгласил курс на социалистическую индустриализацию страны, а ХV съезд ВКП(б) – на всемерное развитие коллективизации сельского хозяйства, перевод единоличных крестьянских хозяйств на рельсы крупного общественного производства с применением передовой науки и техники.

Конкретной программой великих свершений на этом пути стал первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1928-1932 гг.). Его разработка велась в упорной борьбе с троцкистами, которые первоначально проповедовали авантюристские идеи «сверхиндустриализации» за счет разорения крестьян и снижения уровня жизни рабочих, а затем – замедление темпов индустриализации в СССР в целях якобы их выравнивания с развитием промышленности в капиталистических странах. В том же ключе действовали и правые оппортунисты. Под прикрытием заботы о расширении выпуска товаров народного потребления они выступали за «ситцевую» индустриализацию и сельскохозяйственную «двухлетку», то есть против ускоренного развития тяжелой промышленности. Однако в основу первого пятилетнего плана был положен оптимальный вариант пятилетки.

К сожалению, темпы роста тяжелой индустрии в годы пятилетки опережали темпы роста сельхозпродукции и пищевой промышленности СССР. Это было вызвано необходимостью укрепления обороноспособности страны и не позволило решить продовольственную проблему в ходе пятилетки. В этом контексте нарком снабжения СССР А.И. Микоян в 1930 г. отмечал: «Продовольственные затруднения есть неизбежный результат еще неизжитой диспропорции между состоянием и ростом социалистической индустрии и темпами подъема отсталой раздробленной сельскохозяйственной базы. Но именно благодаря взятым темпам в промышленности мы уже вплотную вступили в полосу социалистической перестройки сельского хозяйства, которая открывает новые невиданные перспективы дальнейшего социалистического строительства и позволит в кратчайший срок разделаться с временными продовольственными заминками» [7].

В результате досрочного выполнения первой пятилетки в СССР не только была создана мощная тяжелая промышленность, но и решены многие другие задачи, превратившие Советский Союз в великую индустриальную державу и позволившие стране приступить к кардинальному решению продовольственной проблемы. «Первая пятилетка была пятилеткой строительства новых заводов, представляющих новую техническую базу промышленности для реконструкции всего народного хозяйства, пятилеткой строительства новых предприятий в земледелии – колхозов и совхозов, представляющих рычаг для организации всего сельского хозяйства на началах социализма» [8], – подчеркивалось в резолюции объединенного Пленума ЦК и ЦКК партии в январе 1933 г.

Создание социалистической промышленности открыло новые возможности в деле преобразования мелкотоварного крестьянского хозяйства в крупное коллективное производство. В годы пятилетки было организовано более 210 тыс. колхозов и 4,3 тыс. совхозов, создано около 2,5 тыс. МТС. К концу 1932 г. совхозами и колхозами было охвачено почти 78% посевных площадей вместо 17,5% по плану. Совхозы и колхозы давали 84% товарного зерна вместо 43% по плану [9]. В 1930 г. социалистический сектор давал 80-85% того количества товарного хлеба, которое давали помещичьи и кулацкие хозяйства царской России до первой мировой войны. Таким образом, коллективизация сельского хозяйства стала поворотным пунктом в решении зерновой проблемы и хлебного вопроса, который был историческим вопросом русской революции на всех ее этапах [10].

Быстрое превращение СССР в страну крупного социалистического земледелия проложило магистральный путь к социалистическому расширенному воспроизводству и применению современной науки и техники, стало мощным импульсом к развитию производительных сил и росту производства в сельском хозяйстве. Подводя итоги первой пятилетки, И.В. Сталин в своем докладе на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 г., отмечал: «Конечно, мы еще не добились того, чтобы полностью обеспечить материальные запросы рабочих и крестьян. … Но мы, несомненно, добились того, что материальное положение рабочих и крестьян улучшается у нас из года в год» [11].

Трудности в повышении жизненного уровня трудящихся, наряду с отставанием сельского хозяйства, также заключались в том, что в дореволюционной России не было пищевой промышленности, кроме сахарной, табачной, кондитерской и спиртовой. Потребность в других продуктах питания удовлетворялась в основном за счет пищевых промыслов. «При общей отсталости страны, небольшом числе крупных городов и пролетарских центров, при нищенском уровне жизни рабочих масс и низком уровне жизни мелкой буржуазии в городах, при полунатуральном хозяйстве в деревне не требовалось крупных пищевых предприятий, хватало кустарного и домашнего производства продуктов, – отмечал А.И. Микоян, – а богатая верхушка по-своему обходилась без пищевой индустрии» [12].

По словам А.И. Микояна, в те времена русское купечество объедалось блинами с икрой, а потом лечилось от обжорства, а более «цивилизованная» часть буржуазии и аристократия предпочитали выписывать нужные продукты из-за границы. Для этого было достаточно иметь несколько шикарных магазинов с импортными пищевыми товарами в Петербурге и Москве. Так, например, «Торговый дом» Елисеева в Москве ввозил из-за рубежа 43 вида консервов, 18 сортов сыра, 14 сортов шоколада, 45 сортов бисквитов и печенья, 308 сортов вин и крепких напитков, 3 сорта горчицы, 4 сорта уксуса. Из-за границы ввозились в больших количествах даже такие бакалейные товары, как перец и пряности.

Вполне понятно, что в период индустриализации СССР не мог обеспечить продтоварами быстро растущие советские города и не мог закупать их за границей. Для решения этой проблемы необходимо было создать развитую пищевкусовую промышленность на основе передовой техники, подготовить для нее инженерно-технические кадры. К выполнению этой задачи СССР приступил уже в годы первой пятилетки. При общем росте продукции всей промышленности в 1931 г. на 21,7% продукция промышленности Наркомснаба СССР выросла на 26,4% против 1930 г. Отдельные отрасли пищевого производства добились еще более высоких результатов. Так, рост продукции кондитерской промышленности в 1931 г. составил 185%, макаронной –150%, кофе-суррогатной – 176%, маргариновой – 266%, по производству животного масла – 230%, птицеперерабатывающей – 208% [13].

В 1930-1931 гг. положили начало технической реконструкции и созданию новой пищевой промышленности СССР с учетом передового опыта. С целью его изучения советские хозяйственники и инженеры посетили США и Европу и с помощью иностранных специалистов развернули строительство предприятий пищевкусовой промышленности. В 1932 г. были введены в эксплуатацию оснащенные по последнему слову техники консервные заводы на Кубани, в Сталинграде и Херсоне. На этих и других консервных предприятиях были установлены новые машины-автоматы по производству жестяных банок (300 шт. в мин.), по их наполнению (120 шт. в мин.), по их закатке (150 шт. в мин.).

В то же время в Москве и Днепропетровске были построены крупнейшие мельничные комбинаты, в Сталино – один из самых крупных сахарных заводов в Европе. В СССР был пущен в эксплуатацию крупнейший в мире завод по производству комбикормов (200 тыс. тонн в год), построено 10 мясокомбинатов европейского типа и пять беконных фабрик. Рыбное хозяйство получило 61 судно с механизированными орудиями добычи рыбы в глуби моря. В результате быстрого развития пищевой промышленности в СССР были созданы новые виды производства пищевых продуктов – консервированного молока, свинобобовых, помидоровых, кукурузных и других консервов, маргарина, комбикормов, по переработке продуктов птицеводства.

Развитие советской пищевой промышленности оказало огромное влияние на развитие сельского хозяйства в стране и дальнейший подъем материального благосостояния трудящихся. В связи с этим А.И. Микоян справедливо отмечал, что «если тяжелая индустрия является ведущей в отношении всего хозяйства и особенно сельского хозяйства, то пищевая промышленность является организующей по отношению к сельскому хозяйству, определяющей производство определенных культур и определенных видов животноводства и предъявляющей требования к их качеству как к сырью» [14]. Вместе с тем прогресс пищевой индустрии в СССР потребовал создания новых инженерно-технических кадров. До 1930 г. в СССР не было ни одного пищевого втуза. К концу пятилетки в системе Наркомснаба было 32 втуза (15200 студентов), 106 техникумов (25000 студентов) и 30 рабфаков (11000 рабфаковцев).

Создание пищевой промышленности, как подчеркивал А.И. Микоян на XVII конференции ВКП(б), открыло путь к тому, чтобы «воздвигнуть основу новой, совершенно новой в техническом отношении индустрии, поставить задачу обогнать в техническом отношении в ближайшие годы в важнейших отраслях уровень передовых стран капитала и дать нашей социалистической стране, имеющей и создающей мощную тяжелую индустрию, рядом с ней, на подмогу ей, на подмогу рабочему классу мощную пищевую индустрию и на деле улучшить снабжение рабочего класса и народных масс» [15]. Несмотря на невыполнение ряда заданий пятилетки по увеличению сельскохозяйственного производства, СССР в те годы сделал важный шаг на пути к обеспечению продовольственной безопасности страны.

Австралийский историк Г. Гринвуд справедливо отмечает, что без индустриализации, «основы которой были заложены между 1928 и 1932 гг., Советский Союз был бы не в состоянии противостоять последовавшей германской агрессии» [16]. Быстрое построение фундамента социалистической экономики в итоге первой пятилетки также создало основу для подъема материального благосостояния трудящихся. В стране была ликвидирована безработица, выросли заработная плата и фонд социального страхования, крестьянство избавилось от кулацкой кабалы и обнищания, советские люди стали лучше питаться и одеваться. Существенные сдвиги в этом отношении зафиксировал известный английский писатель Г. Уэллс, посетивший СССР в 1920 г. и 1934 г. В беседе с И.В. Сталиным в 1934 г. он сказал: «…я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто значительное. Контраст с 1920 годом поразительный» [17].

Для дальнейшего улучшения продовольственного снабжения народа СССР поставил задачу добиться в годы второй пятилетки изобилия продуктов питания. Чтобы обеспечить повышение уровня потребления трудящихся в 2-3 раза, в основных показателях второго пятилетнего плана предусматривалось увеличить удельный вес группы «Б» с 46,7% в 1932 г. до 50,9% в 1937 г. при снижении удельного веса группы «А» с 53,3% в 1932 г. до 49,1% в 1937 г. На основе достигнутого уровня производства средств производства во второй пятилетке также планировались более быстрые темпы роста группы «Б». Среднегодовые темпы по производству средств потребления должны были составить 18,5% против 17,1% в первой пятилетке, средств производства – 14,5% [18].

Необходимость обеспечения обороноспособности страны и недостаточные темпы роста сельскохозяйственного производства не дали возможности советскому народу во второй пятилетке достичь опережающих темпов в производстве средств потребления. И, тем не менее, пищевая промышленность СССР добилась весомых успехов и перевыполнила второй пятилетний план. Рост выпуска продтоваров составил в 1937 г. (в %) к 1932 г.: сахар-песок – 292, масло животное – 259, кондитерские изделия – 181, колбаса и копчености – 490. Наряду с ростом количественных показателей значительно расширился ассортимент, повысилось качество продовольственной продукции [19]. За годы пятилетки более чем в три раза выросла государственная и кооперативная торговля.

В результате роста товарной продукции социалистической промышленности и сельского хозяйства с 1 января 1935 г. в СССР была отменена карточная система на хлеб, крупу и муку, с 1 октября 1935 г. – карточная система и закрытые формы торговли по остальным нормируемым продтоварам. Характеризуя перемены в снабжении трудящихся в 1935 г., А.И. Микоян, выступая на І Всесоюзном совещании рабочих и работниц – стахановцев, отмечал: «Вот я слушал донецких шахтеров, которые выступали здесь. Вспомним, как раньше они выступали. Когда им предлагали поднять добычу угля, они говорили: нет табаку, дайте папирос, дайте мыла, дайте макарон, дайте мяса, дайте крупы. А сейчас донецкие шахтеры выступают и не говорят ни о крупе, ни о хлебе, ни о мясе» [20]. Вместо этого они говорили о том, что у них нет пианино, нет патефонов, нет хороших пластинок!

Разоблачая вымыслы современных фальсификаторов, что с отменой карточной системы хорошо снабжалась только Москва и еще два-три крупных города, бывший переводчик Сталина В.Бережков в своих воспоминаниях недавно писал: «Летом 1935 года мне пришлось с группой интуристов побывать во многих городах. Я специально заходил в магазины, смотрел, чем торгуют. Везде был хороший ассортимент продуктов и товаров. А главное – отсутствовали очереди, и никто не приезжал в крупные города за продуктами. … Но параллельно шло и улучшение положения в деревне. Разрешили иметь в домашнем хозяйстве крупный рогатый скот, поощряли работу на приусадебных участках» [21]. По свидетельству автора, такая ситуация в городской торговле сохранялась вплоть до 1940 г.

После отмены карточной системы центр тяжести в работе пищевой промышленности был перенесен на обеспечение изобилия пищевых продуктов. Реализации этой задачи было посвящено заседание Совета при Наркоме пищепрома СССР 1 июля 1936 г. На нем выступил А.И. Микоян. Его речь показывает комплексный и конкретный подход ВКП(б) и Советского правительства в годы пятилетки к руководству стахановским движением, техническому перевооружению отрасли, преодолению трудностей в сбыте и рекламе продтоваров, улучшению рецептуры и качества продуктов, упаковке пищевых товаров, технической учебе и работе с кадрами на предприятиях [22]. Решению тех же вопросов была посвящена речь А.И. Микояна на общемосковском собрании стахановцев-пищевиков 28 декабря 1937 г. «Сделать 1938 год годом нового подъема пищевой индустрии» [23].

В исторической литературе того времени осталось немало свидетельств, каких крупных успехов добилась Страна Советов в решении продовольственной проблемы в довоенные годы. В частности, посол США в СССР в 1936-1938 гг. Дж. Дэвис в своей книге «Миссия в Москву», вышедшей в 1941 г., так отмечал организацию 20-летия Великого Октября в Москве в 1937 г.: «Я обратил внимание на большое количество временных ларьков, установленных Наркоматом пищевой промышленности в центре города для продажи сэндвичей, напитков и т.д. Продукты привлекательно выглядели, были свежими и хорошо выставленными. Там также было много небольших автомобильных фургонов с закусками, подобных торговым точкам, продающим мороженное в американских городах» [24].

В исторически сжатые сроки СССР сделал то, о чем не мог даже мечтать трудовой народ в царской России. В ходе первой пятилетки СССР решил продовольственную проблему, в ходе второй – отказался от рационирования продуктов питания и добился их изобилия. В этом контексте И.В. Сталин отмечал: «Наша пролетарская революция является единственной в мире революцией, которой довелось показать народу не только свои политические результаты, но и результаты материальные … Конечно, хорошо прогнать капиталистов, прогнать помещиков, прогнать царских опричников, взять власть и получить свободу. Но, к сожалению, одной лишь свободы далеко недостаточно. Если не хватает хлеба, не хватает масла и жиров, не хватает мануфактуры, жилища плохие, то на одной лишь свободе далеко не уедешь… Характерная особенность нашей революции состоит в том, что она дала народу не только свободу, но и материальные блага, но и возможность зажиточной и культурной жизни» [25].

Третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1938-1942 гг.), принятый ХVIII съездом партии, вошел в историю нашей страны как пятилетка химии и спецсталей. Приближение второй мировой войны заставило Коммунистическую партию и Советское правительство значительно увеличить расходы на содержание Красной Армии и развитие военной промышленности, на создание стратегических резервов. Тем не менее, в третьей пятилетке намечалось увеличить сельскохозяйственное производство в 1,5 раза и решить одновременно проблемы животноводства. В 1940 г. валовая продукция зерна составила 91% к соответствующему уровню последнего года пятилетки [26]. Это открывало новые перспективы в области повышения материального благосостояния советского народа.

Вероломное нападение гитлеровской Германии на Советский Союз прервало мирное социалистическое строительство в СССР и потребовало перевода экономики страны на военные рельсы. Особое место в перестройке народного хозяйства на военный лад заняли мероприятия, направленные на обеспечение сельскохозяйственного производства и промышленного производства предметов потребления на уровне, позволяющем устойчиво снабжать армию продовольствием и удовлетворять самые необходимые запросы тыла. Эти задачи партии пришлось решать в условиях потери обширных сельскохозяйственных территорий и других материальных и трудовых ресурсов.

На территории СССР, оккупированной немецко-фашистскими захватчиками к ноябрю 1941 г., производилось около 38% всей довоенной валовой продукции зерна и 84% сахара. В целях обеспечения централизованного снабжения продуктами питания Красной Армии и городского населения Советское правительство вынуждено было в июле-августе 1941 г. ввести карточную систему снабжения. Нормы снабжения в военное время, когда страна работала под девизом «Все для фронта, все для победы», дифференцировались по группам в зависимости от характера, качества и важности выполняемых работ. К концу Великой Отечественной войны численность рабочих, служащих и членов их семей, находившихся на государственном снабжении многими продтоварами, достигала 76,8 млн. чел. Причем цены на нормированные продукты питания оставались неизменными по сравнению с довоенным уровнем на протяжении всех лет войны [27].

Великая Отечественная война убедительно продемонстрировала преимущества крупного социалистического хозяйства, созданного под руководством И.В. Сталина. В царской России за четыре года первой мировой войны (1914-1917 гг.) было заготовлено всего 1399 млн. пудов зерна. Советское государство, несмотря на потерю основных зерновых районов страны, оккупированных врагом, заготовило 4312 млн. пудов хлеба [28]. Благодаря коллективизации сельского хозяйства и самоотверженному труду советских людей в тылу суточный рацион взрослого городского жителя в 1942 г. составлял 2555 калорий, в 1943 г. – 2750 калорий, в 1944 г. – 2810 калорий [29]. Приказом Наркома обороны № 312 от 22 ноября 1941 г. в армии было введено 14 норм довольствия войск – от самой низкой для караульных частей во внутренних округах (2718 калорий) до самой высокой для боевых экипажей самолетов действующей армии (4712 калорий) [30]. Нормы снабжения солдат и офицеров Красной Армии были стабильными с первого до последнего дня войны и обеспечивали восполнение энергетических затрат личного состава.

Весомые преимущества сталинского плана достижения продовольственной безопасности СССР особенно отчетливо проявились на фоне организации снабжения продовольствием немецкой армии в период второй мировой войны. В гитлеровской Германии задолго до войны было учреждено специальное Имперское управление по вопросам продовольствия, которое занималось созданием запасов продуктов питания на время войны за счет и внутренних, и импортных ресурсов. «На практике это достигалось созданием предприятий по производству пищевых заменителей, или эрзац-продуктов, и психологической подготовкой народа, который посадили на военный паек за шесть лет до того, как был сделан первый выстрел» [31], – отмечает известный бразильский ученый Жозуэ де Кастро. В этой связи не приходится удивляться, что через 20 дней после нападения фашистской Германии на Польшу в стране была введена карточная система на продукты питания.

На период военных действий в Германии с 15 мая 1939 г. было установлено 3 нормы для войск: большая – для всех частей особого назначения (3226 калорий), малая с надбавкой – для резервных, учебных частей и военных школ (2997 калорий), малая – для всех прочих частей, штабов и служб (2785 калорий). Однако уже с 20 июня 1940 г. солдатский паек был урезан вермахтом до 2750 калорий за счет сокращения норм хлеба на 100 г, мяса – на 70, сахара – на 40 и фасоли – на 30 г. Тем самым немецкая армия сознательно побуждалась к «реквизиции» продуктов питания на захваченных территориях иностранных государств. К этому следует добавить, что в период второй мировой войны уровень питания населения Германии сохранялся примерно на довоенном уровне, в основном за счет поступления продовольствия из оккупированных стран. Однако с изгнанием оккупантов с захваченных земель довольствие населения Германии было сведено до 1600-1800 калорий на человека в день в 1944 г. и еще больше уменьшено в последние месяцы войны [32].

Разгром гитлеровского фашизма и последовавшая за ним оккупация Западной Германии союзными войсками не привели к улучшению продовольственного положения населения в этой части страны. В то время как Советское правительство сразу после Победы приняло все возможные меры для оказания помощи голодающему населению Берлина, Западная Германия вступила в новую пору лишений в результате осуществления США и Англией «плана Моргентау». В 1947 г. дневной рацион питания жителей Западной Германии составлял всего 800 калорий. В обращении немецких врачей к мировой общественности по случаю этой народной трагедии отмечалось: «На наших глазах происходит духовное и физическое уничтожение великой нации, и никто не сможет уйти от ответственности за это, если только не будет делать все от него зависящее для спасения и помощи» [33].

В этом контексте уместно отметить, что как гитлеровская блокада Ленинграда, унесшая жизни 642 тыс. жителей города великого Ленина вследствие голода, так и американский «план Моргентау», опробованный в Западной Германии, были звеньями одной цепи. И первое, и второе варварство были совершены международным империализмом на пути к созданию современного глобального апартеида. Последний упорно насаждается в наши дни американской империей и ее сателлитами под эгидой Всемирного банка, МВФ и ВТО. Жертвами реализации этого человеконенавистнического плана на исходе ХХ века стал и советский народ, вынесший на своих плечах основную тяжесть второй мировой войны и освободивший народы Европы от фашистского порабощения.

Временная оккупация значительной части территории СССР немецко-фашистскими захватчиками нанесла колоссальный ущерб советскому сельскому хозяйству, пищевой промышленности и торговле. Как отмечается в документах Нюрнбергского процесса над главными немецко-фашистскими военными преступниками, гитлеровские орды разорили тысячи колхозов и совхозов, зарезали, забрали или угнали в Германию 7 млн. лошадей, 17 млн. голов крупного рогатого скота, 20 млн. голов свиней, 27 млн. овец и коз. Из 10400 предприятий Наркомпищепрома СССР около 5500 были разрушены гитлеровцами или же серьезно пострадали в результате военных действий. В результате задания четвертой пятилетки и восстановления народного хозяйства СССР советскому народу пришлось выполнять в исключительно трудных условиях, отягощенных засухой 1946 года.

Преодолевая огромные трудности послевоенной разрухи в СССР, советский народ под руководством Коммунистической партии и Советского правительства в первые мирные годы добился впечатляющих успехов как в развитии экономики, так и в росте народного благосостояния. Яркой иллюстрацией этого вывода является отмена в декабре 1947 г. карточной системы на все продовольственные и промышленные товары и снижение цен на товары массового потребления в 1947-1950 гг. Эти достижения приобретают особое значение с учетом следующих обстоятельств. Во-первых, СССР отменил карточную распределительную систему всего через два с половиной года после окончания самой разрушительной и кровопролитной войны в истории мировой цивилизации. Во-вторых, СССР первым сделал этот шаг среди всех стран антигитлеровской коалиции. Большинство из них, в том числе Франция, Западная Германия, Италия, Норвегия, Голландия и другие отказались от карточной системы распределения продуктов питания лишь в 1949-1950 гг.

В исторической памяти нашего народа навсегда останется тот факт, что отмена карточной распределительной системы как в 1935 г., так и в 1947 г. была проведена исключительно организованно, без излишнего ажиотажа и длинных очередей, без создания дефицита и проявлений спекуляции. Отвечая на вопрос, каким образом советским органам власти удалось достичь таких результатов, А.И. Микоян, ведавший тогда внутренней и внешней торговлей, сказал: «Прежде всего, путем строжайшей экономии и одновременного наращивания производства удалось накопить большие запасы продуктов и товаров народного потребления. Сталин лично следил за этим и строго наказывал нерадивых производственников. Провели огромную работу по доставке всего этого к местам назначения, оборудовали склады и холодильники, обеспечили транспорт для развоза по магазинам, особенно в пиковый первоначальный период, когда люди еще не поверили в стабильность рынка. Заранее отремонтировали и красиво оформили магазины, мобилизовали продавцов на специальные курсы. И строго предупредили работников торговли, что за малейшее злоупотребление, сокрытие товара и спекуляцию те ответят головой. Пришлось нескольких нарушителей расстрелять» [34].

Ликвидация нормированного распределения продовольствия и возвращение советской торговли в русло свободной торговли в 1947 г., как и в 1935 г., привели к изобилию продуктов питания на прилавках магазинов, а денежная реформа и снижение цен – к значительному улучшению питания трудящихся после войны. Вот как характеризует ситуацию в торговле продтоварами в те годы В. Бережков: «Если перечислить продукты, напитки и товары, которые в 1935 и 1947 годах появились в магазинах, то мой советский современник, пожалуй, не поверит. В деревянных кадках стояла черная и красная икра по вполне доступной цене. На прилавках лежали огромные туши лососины и семги, мясо самых различных сортов, окорока, поросята, колбасы, названия которых теперь никто не знает, сыры, фрукты, ягоды – все это можно было купить без всякой очереди и в любом количестве. Даже на станциях метро стояли ларьки с колбасами, ветчиной, сырами, готовыми бутербродами и различной кулинарией. На больших противнях были разложены отбивные и антрекоты. А в деревнях в любом дворе в жаркий день, так же как и при нэпе, вам выносили кружку молока или холодной ряженки и не хотели брать деньги» [35].

В заключение необходимо подчеркнуть, что такое положение в организации снабжения населения продуктами питания существовало в нашей стране вплоть до начала реализации авантюристического реформирования сельскохозяйственного производства и других сфер народного хозяйства Н.С. Хрущевым. Последний удар по сталинским достижениям в области обеспечения продовольственной самодостаточности и безопасности Советского Союза нанесли массовые закупки зерна за рубежом и печально известные дегенеративные детища Горбачева – Продовольственная программа СССР и созданный под нее Агропром. Развал сталинской системы продовольственного снабжения трудящихся горбачевской кликой в смутное время катастройки сыграл одну из главных ролей в коллапсе первой в мире Страны Советов. На очереди – осуществление модернизированного варианта «плана Моргентау», к выполнению которого уже приступили новоявленные реформаторы с непредсказуемыми последствиями для исторических судеб братских славянских народов.

Литература

1. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 43. – С. 220, 381.

2. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 44. – С. 9.

3. Cook C. Dictionary of Historical Terms. – N.Y., 1983. – P. 198.

4. Morgenthau H. Germany is Our Problem. – N.Y.; L., 1945. – P. 48.

5. Цит. по: Reinert E.S. Increasing Poverty in a Globalised World: Marshall Plan and Morgenthau Plan as a Mechanism of Polarisation of World Incomes. – Internet, www.othercanon.org.

6. Сталин И.В. Соч., т. 13. – С. 39.

7. Микоян А. Продовольственное снабжение и наши задачи. – М.; Л., 1930. – С. 21.

8. Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Сборник документов. Т. 2. – М., 1957. – С. 371.

9. Шаги пятилеток: Развитие экономики СССР. – М., 1968. – С. 72.

10. Микоян А. Продовольственное снабжение и наши задачи. – С. 17-18.

11. Сталин И.В. Соч., т. 13. – С. 200.

12. Микоян А.И. Пищевая индустрия Советского Союза. – М., 1936. – С. 7.

13. Микоян А. За мощное развитие пищевой индустрии. – М., 1932. – С. 10.

14. Там же. – С. 30.

15. Там же. – С. 47-48.

16. Беседа И.В. Сталина с английским писателем Г.Д.Уэллсом 23 июля 1934 г. – М., 1938. – С. 16.

17. Greenwood G. The Modern World: A History of Our Time. Vol. I. – Sydney, 1964. – P. 455.

18. Шаги пятилеток: Развитие экономики СССР. – С. 86, 91-92.

19. Там же. – С. 97.

20. Микоян А.И. На великом подъеме. – М., 1935. – С. 9.

21. Бережков В. Рядом со Сталиным. – М., 1998. – С. 252-253.

22. Микоян А.И. Добьемся изобилия пищевых продуктов. – Астрахань, 1936.

23. Микоян А.И. Сделать 1938 год годом нового большого подъема пищевой индустрии. – М., 1938.

24. Davis J.E. Mission to Moscow: A record of confidential dispatches to the State Department, official and personal correspondence, current diary and journal entries, including notes and comment up to October, 1941. – N.Y., 1941. – P. 235.

25. Сталин И.В. Соч., т. 14. – С. 85-86.

26. Шаги пятилеток: Развитие экономики СССР. – С. 111-112.

27. Павлов Д.В. Советская торговля в современных условиях. Изд. 2-е, переработ. – М., 1965. – С. 7-8.

28. Всемирно-историческая победа советского народа. – М., 1971. – С. 342.

29. Павлов Д.В. Стойкость. 2-е изд., доп. – М., 1983. – С. 172.

30. Там же. – С. 125.

31. Кастро Ж. География голода. М., 1954. – С. 313.

32. Павлов Д.В. Стойкость. – С. 176-179.

33. Цит. по: Кастро Ж. Цит. соч. – С. 329.

34. Бережков В. Цит. соч. – С. 252.

35. Там же. – С. 253.

 

Категория: № 3-4 2004 (29-30) | Добавил: Редактор (28.07.2004) | Автор: А.Г. Арсеенко
Просмотров: 1789 | Теги: Социализм, Сталин, ВКП(б), социалистическое строительство, СССР
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Наши товарищи

 


Ваши пожелания
200
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Корзина
Ваша корзина пуста
Категории раздела
№ 1 (1995) [18]
№ 2 1995 [15]
№ 3 1995 [4]
№ 4 1995 [0]
№ 1-2 2001 (18-19) [0]
№ 3-4 2001 (20-21) [0]
№ 1-2 2002 (22-23) [0]
№ 1-2 2003 (24-25) [9]
№ 1 2004 (26-27) [0]
№ 2 2004 (28) [7]
№ 3-4 2004 (29-30) [9]
№ 1-2 2005 (31-32) [12]
№ 3-4 2005 (33-34) [0]
№ 1-2 2006 (35-36) [28]
№3 2006 (37) [6]
№4 2006 (38) [6]
№ 1-2 2007 (39-40) [32]
№ 3-4 2007 (41-42) [26]
№ 1-2 2008 (43-44) [66]
№ 1 2009 (45) [76]
№ 1 2010 (46) [80]
№ 1-2 2011 (47-48) [76]
№1-2 2012 (49-50) [80]
В разработке
№1-2 2013 (51-52) [58]
№ 1-2 2014-2015 (53-54) [49]
Интернет-магазин

Прайслист


Номера журналов "МиС", труды классиков МЛ, философия, история.

Точка зрения редакции не обязательно совпадает с точкой зрения авторов опубликованных материалов.

Рукописи не рецензируются и не возвращаются.

Материалы могут подвергаться сокращению без изменения по существу.

Ответственность за подбор и правильность цитат, фактических данных и других сведений несут авторы публикаций.

При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.

                                
 
                      

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz