Международный теоретический и общественно-политический журнал "Марксизм и современность" Официальный сайт

  
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход Официальный сайт.

 Международный теоретический
и общественно-политический
журнал
СКУ

Зарегистринрован
в Госкомпечати Украины 30.11.1994,
регистрационное
свидетельство КВ № 1089

                  

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!



Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS
Меню сайта
Рубрики журнала
Номера журналов
Наш опрос
Ваше отношение к марксизму
Всего ответов: 447
Объявления
[02.09.2015][Информация]
Вышел из печати новый номер 1-2 (53-54) журнала "Марксизм и современность" за 2014-2015 гг (0)
[09.06.2013][Информация]
Восстание – есть правда! (1)
[03.06.2012][Информация]
В архив сайта загружены все недостающие номера журнала. (0)
[27.03.2012][Информация]
Прошла акция солидарности с рабочими Казахстана (0)
[27.03.2012][Информация]
Печальна весть: ушел из жизни Владимир Глебович Кузьмин. (2)
[04.03.2012][Информация]
встреча комсомольских организаций бывших социалистических стран (0)
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Главная » Статьи » Номера журналов. » №3 2006 (37)

Исторический прогресс производительного труда (3)
 Исторический прогресс производительного труда (3)

А.В. Золотов, М.В. Попов

Часть 1. Часть 2. Часть 3.

Социально-экономическое закрепление за производительным трудом означает, что продолжительность рабочего времени остается превышающей разумную потребность в труде на благо общества. Эта потребность не может быть единственным мотивом трудовой деятельности, сохраняется и момент труда ради заработка – внешней цели по отношению к самому труду. Подобная цель, проявляясь, например, в виде «рвачества», может вступать в противоречие с осуществлением требований общественных интересов, о чем свидетельствовал опыт первых послереволюционных лет. Соответственно и в организации труда на национализированных предприятиях не обойтись только убеждением, без мер принуждения.

Время, уделяемое рабочим управлению, остается недостаточно продолжительным для их полного освобождения от закрепления за исполнительским трудом. Такое положение осложняет формирование у работников потребности в управленческой деятельности, обусловливает элементы пассивности и формализма в ее осуществлении.

То, что уничтожению старого разделения труда противостояла тенденция к его воспроизводству, проявлялось и в сохранении социального слоя, социально-экономически закрепленного за выполнением умственного труда, в том числе такой его разновидности, как управленческая деятельность. Соответственно и у занятых в социалистическом укладе экономические интересы не были тождественными.

Те, кто не были заняты непосредственно производительным трудом, наряду с интересами, однонаправленными с интересами свободного развития каждого, имели и заинтересованность в изъятии у рабочего класса прибавочного продукта и сэкономленного рабочего времени. Подобной линии поведения способствовали привычки, свойственные специалистам и служащим в условиях капиталистической экономики и неизбежно существовавшие в начале переходного периода к новому обществу.

При возникновении системы самоуправления еще не полностью отрицается выполнение управленческих функций особым социальным слоем. Соответственно интересы освобождения труда должны осуществлять управленцы, социально-экономическое положение которых, а значит, и экономические интересы, существенно отличаются от присущих рабочему классу. Больше того, в управленческом аппарате первоначально преобладают специалисты, прежде управлявшие в интересах капитала. Все это объективно порождает бюрократизм как выражение в управлении иных интересов, нежели коренные интересы рабочего класса. Бюрократические тенденции в управлении социалистическим укладом противоречат его развитию, а, следовательно, становлению свободы производительного труда.

На предприятиях социалистического уклада используются техника и технологии, прежде применявшиеся в целях максимизации прибыли. Как следствие – организация труда и его условия первоначально не вполне соответствуют интересам свободного развития работников.

В обстановке, когда управление социалистическим укладом экономики только налаживается, когда в экономике сохраняется действие рынка и ориентированных на него экономических укладов, распределение «по труду» во многом формально освобождает потребление работников от привязки к стоимости рабочей силы. Фактически же объем потребления у рабочих в первое время может даже сократиться – вопреки задаче удовлетворения их разумных потребностей. Кроме того, равенство меры потребления («по труду») не исключает неравенства в потреблении, так как работники обладают разной производительностью, имеют неодинаковое семейное положение и т.д. Поэтому существует неравенство в удовлетворении разумных потребностей работников.

Привлечение к организации национализированного производства буржуазных специалистов требует их повышенного денежного вознаграждения, не соответствующего принципу «по труду». Тем самым распределение по труду не является единственным принципом денежной оплаты на государственных предприятиях, оно находится в единстве с отрицающим его принципом, производным от цели максимизации прибыли.

Фонды общественного потребления, сориентированные на потребности членов общества в соответствующих благах, первоначально не в состоянии вполне удовлетворить эти потребности. Поэтому для рабочего класса в переходный период сохраняются жилищная проблема, проблема доступа к качественным медицинским услугам и т.д.

В соответствии с противоречивостью социально-экономического положения рабочего класса в переходный период действуют противоположные тенденции, одна из которых – прогрессивная – соответствует освобождению труда от наемного характера, а другая – негативная – ведет к его реставрации.

Позитивная тенденция выражается в развитии непосредственно общественного уклада в экономике и сокращении удельного веса остальных укладов, что ведет к ориентации экономики на потребительно-стоимостные параметры: рост производительности общественного труда, удовлетворение разумных потребностей работников, – и снижает значимость погони за прибылью. В результате расширяется сфера свободного труда, преодолевается безработица.

Реализация интересов общественного развития связана со становлением системы централизованного планового управления экономикой, когда усиливается планомерность в народном хозяйстве. Например, в СССР многоукладность в экономике преодолевалась в результате перехода от составления в середине 20-х гг. контрольных цифр развития народного хозяйства на год к управлению на основе пятилетних народнохозяйственных планов.

Прогрессивная тенденция предполагает рост управленческой активности рабочего класса, увеличение времени, уделяемого рабочими теории и практике управления. Показательно, что конец 20-х – первая половина 30-х гг. характеризовались подъемом массовой рабочей инициативы, когда большинство рабочих в тех или иных формах включались в управление социалистической промышленностью. Всплеск управленческой инициативы советских рабочих произошел в условиях перехода государственных предприятий на 7-часовой рабочий день.

Подчинение экономики интересам рабочего класса предполагает укрепление управленческого аппарата кадрами из числа наиболее подготовленных рабочих и специалистов, получивших образование в вузах, ориентированных на потребности построения непосредственно общественного хозяйства.

Интересам общественного развития соответствует улучшение условий и организации труда, повышение образовательного и квалификационного уровня работников. Так, в СССР индустриализация экономики привела к оснащению предприятий передовой техникой, к использованию прогрессивных форм организации труда. В этот период была развернута широкомасштабная техническая подготовка рабочих кадров, быстро увеличивался выпуск специалистов вузами.

Становление свободного труда характеризуется более эффективной реализацией принципа оплаты «по труду». Так, например, в начале 30-х гг. в советской промышленности широко распространялись коллективные формы оплаты труда, более точно отражающие вклад каждого в общие результаты совместного труда и повышавшие заинтересованность в их улучшении. Что касается оплаты специалистов, то до конца 20-х гг. действовал принцип партмаксимума, благодаря которому уменьшалась дифференциация в зарплате между руководителями-членами партии и рабочими.

По мере прогресса обобществленного сектора экономики формируется возможность повышения реальной зарплаты работников, масштабов потребления из общественных фондов.

Следует отметить, что индустриализация, создание новых отраслей промышленности предполагают повышение нормы накопления. Доля средств, идущих на расширение основных производственных фондов, повышается относительно доли, предназначенной для потребления, что непосредственно может привести к временному уменьшению темпов роста благосостояния рабочих. В связи с этим некоторые авторы утверждали, что с введением пятилетнего плана в СССР произошло «подчинение потребления накоплению; подчинение рабочих средствам производства» [1]. Отмеченный довод (наряду с другими) должен был свидетельствовать о том, что к завершению переходного периода советская экономика стала не социалистической, а государственно-капиталистической, что произошла реставрация наемного характера труда.

В действительности, создание передовой материально-технической базы общественного производства соответствует интересам общественного развития, представленным коренными интересами рабочего класса. И хотя затраты на индустриализацию непосредственно ограничивали возможности роста личного потребления, но подобные ограничения были совместимы с формированием технической основы для освобождения труда и потому не меняли природы новой экономики как непосредственно общественной.

Реализация отмеченных позитивных тенденций ведет к решению исторической задачи освобождения труда от наемного характера.

Вместе с тем в переходный период сохраняется объективная основа. Для действия противоположных тенденций.

Воспроизводство укладов, ориентированных на действие стихийного регулятора экономики, может иметь тенденцию к расширению, чему способствует возможность усиления коммерческих принципов в деятельности государственных предприятий, что вполне подтверждается опытом современной КНР. Соответственно не исключена реставрация господства капиталистических отношений, характерного для них наемного труда.

Существование элементов наемного труда порождает тенденцию к усилению эгоистических устремлений со стороны отдельных работников, предприятий и т.д., что подрывает единство действий рабочего класса по реализации его коренных интересов.

Сохранение социально-экономического закрепления рабочего класса за исполнительским трудом обусловливает тенденцию к падению управленческой активности рабочих, их стремление передоверить специалистам решение не только технических, но и ключевых социально-экономических вопросов.

Сохранение особого социально слоя, выполняющего функцию управления, порождает тенденцию к расширенному воспроизводству бюрократизма. Это приводит к попыткам монополизировать специалистами принятие стратегических решений, ограничить управленческие полномочия рабочих.

В сфере организации труда возможна тенденция к подрыву коллективных форм, к усилению противопоставления интересов отдельных работников. Вместе с тенденцией к свертыванию коллективных форм организации труда возможны уменьшение значимости коллективных форм его оплаты, усиление роли индивидуальной «сдельщины», что ослабляет зависимость благосостояния каждого от общих результатов производства. Не исключена подмена убеждения в обеспечении трудовой дисциплины ставкой на принуждение.

Бюрократические устремления в управлении могут выразиться в увеличении разницы в оплате управленцев, с одной стороны, и исполнителей, с другой. В результате социально-экономическое положение управленцев может во все возрастающей степени улучшаться независимо от улучшения положения рабочего класса, что снижает активность управленческого аппарата в реализации интересов общественного развития, способствует его переориентации на противоположные интересы.

В переходный период сохраняется основа для тенденции к свертыванию общественных фондов потребления.

Хотя тенденциям исторически позитивного характера принадлежит потенциальный перевес в соотношении с негативными тенденциями, но разрешение противоречий в их пользу не может произойти стихийно, без целенаправленной деятельности заинтересованной общественной силы.

Таким образом, рабочему классу, установившему систему самоуправления, предстоит борьба за утверждение свободы труда посредством преодоления многоукладности в экономике по линии развития непосредственно-общественного уклада. Достижение этой цели предполагает его борьбу за разрешение противоречий внутри нового экономического уклада с тем, чтобы тенденция к прогрессу свободы труда реализовала свой потенциальный перевес над тенденцией к воспроизводству элементов наемного характера труда.

4. Производительный труд в период развития непосредственно общественного производства на собственной основе

Разрешение противоречий переходного периода означает, что рабочий класс сформировал систему управления, способную на деле планомерно подчинять экономику интересам общественного развития. Это позволяет обеспечивать господство общественной собственности в ее основной форме – государственной и связанной с ней кооперативной.

Управление экономикой в коренных интересах рабочего класса осуществляется на основе участия в управлении преобладающей части промышленных рабочих. Перемена и сочетание труда охватывают повседневную трудовую деятельность рабочего класса, что означает подрыв основы социально-экономического закрепления непосредственных производителей за исполнительским трудом как одного из сущностных признаков классового общества.

В управленческом аппарате преобладают кадры специалистов, воспринимающих интересы рабочего класса как свои собственные, над которыми не довлеет опыт управления в интересах капитала.

Утверждение свободного труда предполагает, что техническим базисом сферы материального производства является крупная машинная индустрия, планомерно сформированная с учетом потребностей быстрого роста общественной производительности труда. Так, в СССР в ходе индустриализации народного хозяйства были построены тысячи государственных промышленных предприятий, оснащенных передовой для своего времени техникой. В результате образовалась адекватная материально-техническая основа для реализации закона потребительной стоимости и производных от него экономических законов, включая закон перемены и сочетания труда.

На базе оснащения народного хозяйства передовой техникой возрастает уровень общественной производительности труда, интенсифицируется высвобождение труда из сферы материального производства. Это позволяет обеспечить прогресс непроизводственной сферы в соответствии с общественными интересами. Как известно, в 30-е гг. в СССР строились не только новые промышленные предприятия, но и создавались научно-исследовательские институты, открывались вузы, доступные для детей рабочих и крестьян, происходил переход к всеобщему семилетнему образованию и т.д.

Льготное и гарантированное распределение благ через общественные фонды потребления утверждается как приоритетное. Одновременно установление системы планового ценообразования обеспечивает доступность благ, распределяемых посредством денежной формы, – через торговлю предметами потребления.

Таким образом, производительный труд, а потому и труд непроизводительный, с завершением перехода к непосредственно общественному производству обретают социально-экономическую форму свободного. Свобода труда, будучи для человечества исторически исходной, восстанавливается, но уже на адекватной ей материально-технической базе, в своих развитых определениях.

Вместе с тем производство, выступающее как непосредственное отрицание капитализма, во всех отношениях несет на себе отпечаток старого строя. Это касается и свободы труда.

В рамках переходного периода объективно невозможно коренным образом обогатить содержание производительного труда всех работников, исключить те его виды, в которых преобладают тяжелые физические усилия, монотонность, которые осуществляются в неблагоприятных для тружеников условиях и т.д., что ограничивает потенциал производительного труда как сферы реализации свободно развитого работника. У производительных работников сохраняется отношение к труду не только как к потребности, но и как к средству заработка.

Остается незавершенным подрыв старого разделения труда, когда функции производительного труда по-прежнему выполняются преимущественно особыми социальными группами – рабочим классом и колхозным крестьянством. Работники непроизводственной сферы социально-экономически закреплены за функциями непроизводительного труда. В результате сохраняется односторонность развития трудовых способностей членов общества.

Выделение в обществе особого социального слоя, занятого преимущественно управленческим трудом, объективно обусловливает сохранение бюрократизма в управлении. Бюрократизм ведет к пренебрежению управленческой инициативой работников, что делает возможным подрыв системы самоуправления рабочего класса. Так, в СССР в конце 30-х гг. выборы депутатов через трудовые коллективы, системообразующие для Советской власти, были заменены характерными для парламентской системы выборами по территориальным избирательным округам. А это ведет к игнорированию закономерностей непосредственно общественного производства и к переориентации управления на интересы, расходящиеся с общественными, противоречащие свободе труда.

Общественные фонды потребления и связанное с ними распределение по потребностям первоначально не могут быть развиты настолько, чтобы в полной мере обеспечить разумные потребности всех членов общества. Наличие распределения по труду означает сохранение социально-экономического неравенства между членами общества, порождающего момент отрицания отношения к труду как к самоцели.

Все это свидетельствует о том, что по завершении переходного периода в непосредственно общественном производстве наряду со свободой труда существует момент, означающий ее отрицание, берущий начало от наемного характера труда. Это – момент, так как наемный труд противоположен сущности нового социально-экономического строя. Существование в труде, непосредственно общественном, отрицательного момента, характерного для наемного труда, означает собственную неразвитость свободы труда, обусловленную происхождением непосредственно общественного производства из капитализма.

При отмеченных предпосылках по завершении переходного периода объективно возможны две противоположные тенденции: связанная с укреплением свободы труда и изживанием момента наемного труда, и ведущая к ее отрицанию и реставрации наемного труда. Таково объективное противоречие, обусловливающее развитие свободного труда на его собственной основе.

Укрепление свободы труда предполагает обогащение содержания производительного труда, обеспечение его благоприятных условий для всех занятых. Например, в СССР доля промышленных рабочих, занятых ручным трудом, сократилась с 62,9% в 1948 г. до 32,2% в 1987 г[2]

Отсюда необходимость в росте образовательного уровня непосредственных производителей. Такая закономерность проявлялась в СССР: если в 1939 г. из 1000 рабочих высшее и среднее (полное и неполное) образование имели 87 человек, то в 1987 г. – 861 [3].

Так складываются существенные предпосылки для формирования производительного труда как действительно свободного. «В материальном производстве, – отмечал К. Маркс, – труд может приобрести подобный характер лишь тем путем, что 1) дан его общественный характер и 2) что этот труд имеет научный характер, что он вместе с тем представляет собой всеобщий труд, является напряжением человека не как определенным образом выдрессированной силы природы, а как такого субъекта, который вступает в процесс производства не в чисто природной, естественно сложившейся форме, а в виде деятельности, управляющей всеми силами природы» [4].

Использование роста производительности труда для сокращения рабочего времени непосредственных производителей приближает продолжительность труда к разумной потребности в нем. Так, в СССР в начале 60-х гг. вновь был введен 7-часовой рабочий день. В результате промышленные рабочие имели в год на 300 часов нерабочего времени больше, чем в 1952 г., и на 750-800 часов больше, чем в 1913 г[5]

Идущее параллельно с этим сокращение времени занятости в нематериальной сфере позволяет ее работникам включаться в выполнение производительного труда. При этом для каждого работника нематериальной сферы общее время занятости в обеих сферах должно не возрастать, а сокращаться. Все это будет способствовать развитию потребности в труде как первой жизненной потребности человека, делать излишним применение принуждения для поддержания трудовой дисциплины.

Сокращение рабочего времени необходимо использовать как материальную предпосылку для роста управленческой активности рабочих, для освоения ими все более сложных и ответственных управленческих функций. Уместно вспомнить, что именно при введении 7-часового рабочего дня в СССР в годы первой пятилетки получили распространение такие развитые формы участия рабочих в управлении, как шефство заводов над государственным аппаратом, социалистическое совместительство – выполнение рабочими ответственных функций в органах управления по совместительству с работой на производстве. В подобной управленческой работе участвовали десятки тысяч советских рабочих.

На этой основе в управленческом аппарате непосредственно общественного производства будут возрастать удельный вес и значимость управленцев, совмещающих управленческую работу с производительным трудом. Такое развитие поведет к освобождению общества от выделения особого социального слоя управленцев, а, значит, и от бюрократизма в управлении. Система самоуправления рабочего класса, первоначально не свободная от формы государственности, будет перерастать в общественное самоуправление.

Приоритетной формой использования экономии труда должно стать не увеличение количества занятых в непроизводственной сфере за счет сокращения численности рабочих, а сокращение рабочего времени непосредственных производителей с использованием ими прироста свободного времени для выполнения общественных функций, прежде всего участия в управлении, для свободного всестороннего развития. Когда в процессе развертывания закона перемены и сочетания труда все трудоспособные члены общества будут участвовать в производительном труде, а продолжительность их рабочего времени будет меньше времени ежедневной социальной деятельности непроизводственного характера, включая управление всеми общественными делами, тогда будет полностью упразднено старое разделение труда, общество освободится от классовых различий. Выполнение производительного труда перестанет быть фактором односторонности развития человека, оно будет элементом всестороннего развития каждого.

Рост производительности труда позволяет повышать меру удовлетворения разумных потребностей всех членов общества в предметах потребления. Это дает возможность развивать общественные фонды потребления, планомерно использовать экономию труда для понижения цен, в том числе потребительских. Как известно, в период с 1948 г. по 1955 г. приоритетной формой увеличения реальных доходов населения в СССР выступало понижение цен. В перспективе это ведет к расширению круга благ, бесплатно предоставляемых потребителям и, в конечном счете, к полной замене распределения по труду распределением по потребностям. Это также способствует полному отрицанию труда с целью вознаграждения, как момента непосредственно общественного труда, утверждению свободы труда в ее развитой форме.

Отмеченным исторически прогрессивным тенденциям противоречат тенденции, обусловленные присутствием в непосредственно общественном труде момента, отрицающего социалистическую природу труда.

Процессы обогащения содержания труда и улучшения его условий могут тормозиться вследствие ориентации предприятий на прибыль. Так, в свое время в статье, опубликованной в газете «Труд», рассказывалось, например, о том, каких колоссальных потерь народному хозяйству стоили ошибки в проекте Рижского завода крупнопанельного домостроения. В проекте была заложена «отсталая и непродуманная технология многих производственных процессов, грубо нарушены правила техники безопасности... На наших глазах, – писала корр. «Труда» И. Румова, – рабочие, вцепившись руками в края металлической сетки, волокут к месту формовки армокаркас весом до 120 кг. Иначе как вручную протащить его и невозможно. Потому что транспортная магистраль, соединяющая и пересекающая все пролеты предприятия, спроектирована так, что на ней перекрещиваются, сталкиваются между собой технологические потоки и армокаркасов, и панелей, и шахт для лифтов, и сантехкабин, и других деталей будущих домов. Причем зоны проносов конструкций ни в одном пролете не предусмотрено. Мостовые краны перемещают тяжелые панели и другие железобетонные конструкции над головами людей...

Нет в цехе и местной отсосной вентиляции. Ее не поставили, так как проектировщики в свое время заявили: «Это удорожит проект». А в цехе идет дуговая сварка. Вредные аэрозоли от нее, всевозможные окиси проходят через рабочие зоны пролетов, создавая загазованность выше предельных норм...

Вдоль загроможденного металлом и армокаркасами пролета с трудом пробираемся к заготовленному участку, где действует технологическая линия из трех правильно-отрезных станков. Эффективной отсосной вентиляции нет и здесь. И металлическая пыль плотным слоем оседает вокруг...

Во многих документах было зафиксировано несовершенство формовки внутренних стен и перекрытий домов. И тут проектировщики с молчаливого согласия заказчика остановили свой выбор на явно устаревшем оборудовании – виброкассетных машинах. Сама их конструкция не обеспечивает нормального цикла обработки изделий. Обильная утечка пара создает тяжелые условия труда для рабочих.

Не устранено на заводе еще одно большое зло. Весь его главный корпус сотрясает страшный грохот, который создают виброплощадки. А ведь на ряде домостроительных предприятий страны найдены другие, лучшие решения, связанные со снижением шума и вибрации.

Этого достаточно, чтобы понять, как велики были просчеты при составлении проекта нового, казалось бы, современного домостроительного завода, как пагубно отразились они на условиях труда.

Столь же неблагоприятно сказалось это и на экономике молодого предприятия, которое дает продукцию фактически уже два с лишним года. Достаточно сказать, что в прошлом году мощности по выпуску железобетонных конструкций были использованы лишь на четверть. Причем очень велик брак. По самым скромным подсчетам, было забраковано более тысячи кубометров железобетонных изделий. Предприятие понесло более миллиона рублей убытка...

За год с завода ушел каждый третий... Полное освоение проектных мощностей, создание для коллектива завода здоровых условий труда невозможно без коренной перестройки ряда технологических линией и потоков...» [6].

Подобных примеров, свидетельствовавших о существовании тенденции к отрицанию непосредственно общественной природы производства, было предостаточно.

В результате недостаточного развития непосредственно общественной основы производства темпы сокращения ручного труда без применения машин и механизмов с середины 60-х гг. замедлились. Как отмечалось в начале 80-х гг., при подобных темпах «потребовалось бы более полувека для полного изживания ручного труда без применения машин в промышленности, и это без учета занятых ручным трудом при машинах и механизмах и трудом по их ремонту и наладке (а часть рабочих, проходящих по этим графам, на деле также занята простым ручным трудом)» [7]. О масштабах труда в тяжелых и вредных условиях можно судить по удельному весу промышленных рабочих, получавших повышенные тарифные ставки за работу в таких условиях: на 1 августа 1985 г. этот показатель составлял 42,4% (по РСФСР – 42,8%) [8].

Тенденция к наращиванию затратных показателей препятствует сокращению продолжительности рабочего времени непосредственных производителей. Показательно, что в обстановке усиления ориентации социалистических предприятий на прибыль, особенно после хозяйственной реформы 1965 г., рабочая неделя в промышленности практически не сокращалась. При таких условиях затрудняется сочетание работниками непроизводственной сферы производительного и непроизводительного труда.

Все это ведет к отрицанию значимости труда как первой жизненной потребности, порождает отчужденное отношение к труду.

Тенденция к сохранению и увеличению продолжительности рабочего времени непосредственных производителей противоречит росту их управленческой активности, что ведет к расширенному воспроизводству деления общества на управленцев и исполнителей. На этой основе усиливается бюрократизм в управлении. Экономика начинает подчиняться интересам, противоречащим свободному развитию каждого, появляются элементы капиталистических производственных отношений («теневой капитал»), а, значит, – и элементы наемного труда.

При усилении интересов, связанных с отрицанием непосредственно общественного производства в нем самом, приоритетной формой использования экономии труда остается не сокращение рабочего времени непосредственных производителей, а увеличение количества занятых в непроизводственной сфере. В частности, в период с 1970 по 1985 г., когда продолжительность рабочей недели в промышленности практически не изменялась, доля занятых в непроизводственных отраслях поднялась в СССР с 22,8 до 26,7% [9]. В этот период выросла продолжительность отпусков рабочих на 3-4 дня. Соответственно, время, высвобожденное из сферы материального производства, по нашим расчетам, использовалось на 70-75% для непропорционального увеличения численности занятости в непроизводственной сфере и лишь на 25-30% для увеличения свободного времени непосредственных производителей. Это означало, что результаты материального производства во все возрастающей мере присваивались теми, кто в нем непосредственно не участвовал, углублялись социально-экономические различия между классами и социальными слоями общества, расширенно воспроизводилось старое разделение труда.

Ориентация на интересы, расходящиеся с общественными, выражается и в замедлении роста общественных фондов потребления, нарушении принципа их распределения в соответствии с потребностями. Ослабевает зависимость зарплаты от трудового вклада работников. Снижение цен как форма повышения благосостояния каждого подменяется тенденцией на повышение денежной зарплаты, что способствует отрыву денежной массы от общего фонда предметов потребления, порождая потребительские дефициты.

Все это подрывает общественную материальную заинтересованность работников в их труде.

Между тем в экономической литературе обоснованно отмечается: «Можно предположить, что если бы не было социального разделения между людьми производительного и непроизводительного труда, то результаты современной научно-технической революции были бы достаточны для того, чтобы не только производить обилие потребительных благ для всех членов общества, но и каждому предоставить достаточно досуга для гармоничного развития личности» [10].

Очевидно, что действие негативных тенденций ведет к отрицанию свободы труда и реставрации его наемного характера, что и произошло в СССР и большинстве других социалистических стран.

Следует еще раз отметить, что для возникновения подобных тенденций в непосредственно общественном производстве имеются объективные предпосылки в виде его собственных отрицательных моментов, обусловленных выхождением из капитализма. Без таких моментов собственного отрицания новый строй не мог возникнуть в прошлом и не сможет возникнуть в будущем. Характеризовать на этом основании исторический опыт СССР в качестве «мутантного социализма» [11], значило бы впадать в маниловские мечтания о появлении нового общества, никак не связанного со старым. Действительная перспектива возникновения и развития нового общества – не в отсутствии тенденций, отрицающих, уродующих его сущность, а в таком разрешении присущих ему объективных противоречий, которое бы обеспечило приоритет прогрессивных тенденций, ведущих к обеспечению благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества.

Таким образом, развитие свободы труда на собственной основе требует борьбы заинтересованных общественных сил, прежде всего, рабочего класса, социально-экономически закрепленного за выполнением производительного труда, за разрешение противоречия между свободой труда и отрицательным моментом, производным от наемного труда. В этом противоречии свобода труда, как соответствующая сущности непосредственно общественного производства, имеет потенциальный перевес, который должен быть реализован активными, организованными действиями созидательных общественных сил.

Поскольку разрешение отмеченного противоречия по линии позитивной тенденции означает прогресс в обеспечении полного благосостояния и свободного всестороннего развития каждого, то в результате формируются все более благоприятные предпосылки для успешного развертывания этой борьбы в дальнейшем, отрицается социально-экономическая предпосылка для противодействия развитию свободы труда. В конечном итоге момент наемного характера труда полностью изживается, свобода труда предстает в ее развитой форме.


[1] Клифф Тони. Государственный капитализм в России, 1991. С. 33.

[2] Труд в СССР: Статистический сборник/Госкомстат СССР. – М.: Финансы и статистика. 1988. С. 250.

[3] Труд в СССР: Статистический сборник. С. 10.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 110.

[5] См.: Патрушев В.Д. Время как экономическая категория. С. 85.

[6] Румова Н. Ошибки были в проекте // Труд, 1972, 11 июня.

[7] Руткевич М.Н. Становление социальной однородности. – М.: Политиздат. 1982. С. 141.

[8] Труд в СССР: Статистический сборник. 1988. С. 139.

[9]Там же.

[10] Ельмеев В.Я. Трудовая теория потребительной стоимости – новая парадигма экономической науки. С. 100.

[11] Бузгалин А. Мутантный капитализм как продукт полураспада мутантного социализма // Вопросы экономики, 2000, № 6.

Категория: №3 2006 (37) | Добавил: Редактор (17.11.2006) | Автор: А.В. Золотов, М.В. Попов
Просмотров: 476
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Наши товарищи

 


Ваши пожелания
200
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Корзина
Ваша корзина пуста
Категории раздела
№ 1 (1995) [18]
№ 2 1995 [15]
№ 3 1995 [4]
№ 4 1995 [0]
№ 1-2 2001 (18-19) [0]
№ 3-4 2001 (20-21) [0]
№ 1-2 2002 (22-23) [0]
№ 1-2 2003 (24-25) [9]
№ 1 2004 (26-27) [0]
№ 2 2004 (28) [7]
№ 3-4 2004 (29-30) [9]
№ 1-2 2005 (31-32) [12]
№ 3-4 2005 (33-34) [0]
№ 1-2 2006 (35-36) [28]
№3 2006 (37) [6]
№4 2006 (38) [6]
№ 1-2 2007 (39-40) [32]
№ 3-4 2007 (41-42) [26]
№ 1-2 2008 (43-44) [66]
№ 1 2009 (45) [76]
№ 1 2010 (46) [80]
№ 1-2 2011 (47-48) [76]
№1-2 2012 (49-50) [80]
В разработке
№1-2 2013 (51-52) [58]
№ 1-2 2014-2015 (53-54) [49]
Интернет-магазин

Прайслист


Номера журналов "МиС", труды классиков МЛ, философия, история.

Точка зрения редакции не обязательно совпадает с точкой зрения авторов опубликованных материалов.

Рукописи не рецензируются и не возвращаются.

Материалы могут подвергаться сокращению без изменения по существу.

Ответственность за подбор и правильность цитат, фактических данных и других сведений несут авторы публикаций.

При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.

                                
 
                      

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz