Международный теоретический и общественно-политический журнал "Марксизм и современность" Официальный сайт

  
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход Официальный сайт.

 Международный теоретический
и общественно-политический
журнал
СКУ

Зарегистринрован
в Госкомпечати Украины 30.11.1994,
регистрационное
свидетельство КВ № 1089

                  

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!



Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS
Меню сайта
Рубрики журнала
Номера журналов
Наш опрос
Ваше отношение к марксизму
Всего ответов: 457
Объявления
[02.09.2015][Информация]
Вышел из печати новый номер 1-2 (53-54) журнала "Марксизм и современность" за 2014-2015 гг (0)
[09.06.2013][Информация]
Восстание – есть правда! (1)
[03.06.2012][Информация]
В архив сайта загружены все недостающие номера журнала. (0)
[27.03.2012][Информация]
Прошла акция солидарности с рабочими Казахстана (0)
[27.03.2012][Информация]
Печальна весть: ушел из жизни Владимир Глебович Кузьмин. (2)
[04.03.2012][Информация]
встреча комсомольских организаций бывших социалистических стран (0)
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Главная » Статьи » Номера журналов. » № 1-2 2008 (43-44)

О некоторых причинах реставрации капитализма в СССР. Производственные отношения в СССР в 1960-1980-е гг. (2)

О некоторых причинах реставрации капитализма в СССР. Производственные отношения в СССР в 1960-1980-е гг. (2)

Н.О. Архангельская

Часть 1. Часть 2. Часть 3.

 

2. Погоня за прибылью подрывала планомерное ведение хозяйства. Коллектив предприятия был заинтересован в том, чтобы план по прибыли был перевыполнен (от этого зависела сумма выплат из ФМП), и в этих целях стремился обеспечить себе выгодное плановое задание. Предприятия стремились занизить плановые задания с тем, чтобы их можно было легко выполнить и получить премии, при этом могла сложиться ситуация, когда предприятие работало в данном году хуже, чем в предыдущем, но плановое задание выполнило и премии получило [1]. Разработка ненапряженного плана соответствовала интересам коллектива, обеспечивала получение им премии, но не отвечала интересам общества, конкретная экономическая ситуация побуждала коллектив действовать в духе группового эгоизма, не считаться с общественными интересами [2].

Еще один способ получить премию – «корректировка» плана, т.е. его снижение. В течение года, а чаще в конце его, представители предприятий приезжали для этого в министерства и Госплан [3]. Такого рода корректировки становились регулярными. Например, в 1975-1979 гг. 15 министерств и ведомств Азербайджана корректировали план 98 раз. В итоге первоначальные задания часто выполнялись, но считалось, что план значительно перевыполнен и работники получали дополнительные премии [4]. Корректировки планов также были проявлением приоритета групповых интересов над интересами общества. Коллектив получал премии за то, что работал менее интенсивно, чем первоначально рассчитывалось, а значит, получал незаработанные дополнительные премии независимо от того, что общество в результате этих корректировок могло недополучить необходимую ему продукцию. Корректировались планы не только предприятий, но и бригад, если последние их имели. По данным В.В. Бронштейна, на предприятиях Иркутской области только 10,5 % рабочих трудилось в бригадах, имевших четкий и стабильный план. В остальных бригадах планов или не было, или они корректировались по факту[5]/

Стремление получить большее вознаграждение приводило к тому, что коллективы производили больше выгодной продукции и меньше невыгодной. Подобное деление было связано с тем, что разные виды изделий давали разные отчисления в фонд зарплаты и разную прибыль. Последнюю можно было увеличить изменяя ассортимент продукции, что коллективы и делали, не считаясь с плановыми заданиями. В итоге предприятие получало экономические выгоды, нарушая плановые задания по ассортименту продукции, перевыполняя задания по выгодным ее видам и недовыполняя по невыгодным. Выгодной для предприятия была та продукция или те виды работ, которые при меньших фактических затратах труда давали большие суммы в фонд зарплаты, последний с 1979 г. стал исчисляться не в зависимости от трудоемкости работ, а в виде процента к сумме произведенной продукции или работ. В литературе можно найти массу примеров того, как предприятия стремились реализовать групповой интерес в ущерб общественному [6]. Тем самым обеспечивалось выполнение плана по стоимостным показателям, прибыль, а, следовательно отчисления из нее в фонды материального стимулирования, а общество не получало в необходимых объемах нужную ему продукцию только потому, что она недостаточно выгодна для предприятия.

Невыполнение планов или их «корректировка» свидетельствовали о свертывании социалистических отношений в стране, поскольку социализм предполагает плановое ведение хозяйства. План представляет собой предварительное распределение работников но конкретным видам работ до начала процесса труда с целью максимально удовлетворить важнейшие потребности общества и избежать необоснованных затрат труда, дублирования работ. Если же такого рода распределение постоянно корректируется исходя из интересов отдельных коллективов, то оно уже не может полностью выполнить свою функцию. Социалистическое распределение работников по видам труда в зависимости от потребностей дополняется капиталистическим распределением, исходящим из выгодности продукта для данного коллектива. Складывается система отношений, которая стремится сочетать черты двух типов обществ.

Меняется и сам характер труда коллектива. Пока он подчинял свою деятельность общим интересам и общему плану работ, его труд носил непосредственно общественный характер. Как только коллектив перестает считаться с общественными интересами и производит то, что выгодно ему самому, его труд теряет непосредственно общественный характер и становится частным трудом. Теперь только после завершения процесса производства можно определить, нужен ли был его труд обществу, и часто оказывается, что произведен продукт, который не является особенно необходимым для общества, по крайней мере в данный момент (например, долгострой). Вместо готовых объектов общество получало нецелесообразно израсходованный труд [7], предприятия, строившиеся 13-14 лет, устаревали уже к моменту ввода их в строй [8]. Из этих примеров видно, что между коллективом и обществом складывались противоречия, которые с течением времени только обострялись и не находили разрешения в рамках существовавших экономических отношений. Тем самым подрывалось единство общества, вместо него появлялась масса разрозненных коллективов, каждый из которых действовал только в своих интересах. Собственность, превращающаяся в групповую, вела к расколу общества, превращению его в конгломерат коллективов, не связанных общими интересами.

В конкретной ситуации советского общества 60-80-х гг. труд коллектива не утратил до конца непосредственно-общественный характер, но все более приобретал черты частного, а это значило, что общество постепенно отходило от социалистического типа и приближалось к капиталистическому.

3. Стремление коллективов к частной выгоде проявилось и в завышении цен на свою продукцию. С начала 60-х гг. XX в. наблюдался быстрый рост прибыли предприятий и организаций. С 1960 по 1980 г. прибыль выросла в 4,6 раза, а производительность труда, по официальным данным, в промышленности – в 2,6 раза, в сельском хозяйстве и строительстве еще меньше [9]. Это говорит о том, что в основе роста прибыли лежало вовсе не повышение производительности труда. Медленный рост цен был характерен для всего хозяйства, но были отрасли, где он проявлялся в большей степени. «В 10-й пятилетке прибыль … Минстанкопрома возросла более чем в 2,5 раза, что, разумеется, никак не означало роста эффективности. Зато означало, что предприятия данного министерства здорово обирали потребителя, тормозя технический прогресс» [10]. «Обирали потребителя» равносильно тому, что они присваивали себе труд других людей путем неэквивалентного обмена, остается выяснить, чей же труд присваивается. Предприятия, получившие станки, перенесут их стоимость (а в данном случае цену) на свой продукт, так что в конечном счете этот рост цен ляжет на плечи потребителей, или всех членов общества, которые фактически и обеспечат рост прибыли станкостроителям. Таким образом, по отношению к остальным труженикам эти коллективы выступают как своего рода групповой капиталист, присваивающий их труд. Налицо элементы эксплуатации одних коллективов другими. Одни отрасли и предприятия (прежде всего машиностроительные) оказывались в более привилегированном положении, т.к. цены на их продукцию постоянно росли, другие не могли это делать. Прежде всего, в невыгодном положении оказывались предприятия, не получающие прибыль, и непроизводственная сфера, в которой работники не могли произвольно повышать себе зарплату за счет прибыли, т.к. она отсутствовала. Тем самым различные коллективы ставились в неодинаковые условия, и материальное положение человека в значительной степени зависело от того, к какому коллективу он принадлежал. Общество оказывалось той социальной средой, за счет которой коллектив мог обеспечить себе более высокий уровень жизни, не улучшая при этом свой труд. Подобные общественные отношения нельзя назвать социалистическими, т.к. они содержали элементы эксплуатации одних людей другими. Тем более, подобные отношения не могут быть названы «развитым социализмом», разговоры о котором были призваны прикрыть процесс перехода от сотрудничества между коллективами, характерного для периода, когда они работали на единый конечный результат, к отношениям, построенным на неравенстве коллективов и элементах эксплуатации.

4. Стремление к частной выгоде толкало руководство предприятий к фиктивному завышению объемов производства: «расширение повторного счета стоимости сырья.. полуфабрикатов, а зачастую и готовой продукции.. повышение материалоемкости изделии и удорожание продукции;. вымывание дешевого ассортимента;. приписки… – к таким ухищрениям прибегало руководство предприятий» [11]. Первые три способа не считались недопустимыми, хотя наглядно свидетельствовали о пренебрежении интересами общества со стороны коллектива, стремящегося к групповой выгоде. Последний открывал дорогу развитию теневой экономики, но даже Уголовный кодекс не становился препятствием в том случае, если реальные экономические отношения заставляли коллектив действовать исходя только из своих групповых интересов.

5. Сложившиеся отношения препятствовали формированию коллективизма по отношению ко всему обществу. Стремление отдельных коллективов трудиться в интересах всего общества ставило их в невыгодное положение по сравнению с другими. Возможна была ситуация, когда, выполнив договорные обязательства и задания по номенклатуре, предприятие считалось не выполнившим план, т.к. не хватало величины стоимости произведенного продукта, соответственно это сказывалось и на оплате труда работников. Но стоило только выполнить план по стоимости продукции и прибыли, как росли все показатели, даже если смежники не получили столь необходимую им продукцию [12].

Большими неприятностями для коллектива могло обернуться и желание работать с полной отдачей, использовать все резервы для роста производства, т.к. при сложившейся в то время практике задания устанавливались «от достигнутого», поэтому, использовав все резервы можно было не справиться с новым повышенным планом. В лучшем положении оказывались те, кто не использовал до конца имевшиеся резервы. В такой ситуации коллективы стремились не раскрывать до конца резервы производства, чтобы всегда их иметь и справляться таким образом с предложенным планом. Подобная ситуация складывалась во всех отраслях хозяйства. Например, директор совхоза «40 лет Казахстана» Целиноградской области Н. Кузнецов утверждал, что «действующая система стимулирования заставляет не вскрывать, а скрывать резервы» [13].

Можно сделать вывод, что, провозглашая в официальной идеологии единство общества, единство интересов всех трудящихся, на практике руководство страны делало все, чтобы такое единство разрушить, приучить коллективы думать только о своих интересах, не считаясь с интересами других коллективов. Практикуя повторный счет и обманывая общество, повышая материалоемкость продукции, предприятия встречали терпимое отношение государства, поскольку оно получало отчисления от прибыли, на деле являвшейся частью затрат.

Реально сложившиеся экономические отношения свидетельствуют, что собственность, официально считавшаяся общенародной, фактически использовалась в интересах отдельных коллективов, которые вступали в противоречие с интересами общества. Поэтому собственность не могла считаться действительно принадлежащей всему народу. Нельзя ее назвать и групповой, поскольку коллектив не мог ею полностью распоряжаться и, действуя в рамках плана, в определенной степени следовал и общенародным интересам. Получается, что «государственная собственность» в указанный период не являлась ни общенародной, ни групповой, а сочетала в себе черты двух форм. А эти формы собственности связаны с двумя различными типами общественных отношений, поэтому в жизни сочетались их черты. Причем тенденция развития вела к тому, что черты групповой собственности постепенно начинали преобладать. Это связано с тем, с что все большее число показателей плана уже не спускалось сверху, а рассчитывалось самим предприятием, исходя из своих интересов; нарушение плана, его корректировка становились постоянным явлением; увеличивался объем долгостроя. Подобные явления свидетельствуют, что коллектив все меньше считался с обществом и все больше стремился действовать исходя лишь из собственных интересов.

Изменение формы собственности на средства производства, происходившее в 1960-1980-е годы, исследователи того времени трактовали как приближение колхозной собственности к общенародной. На самом же деле происходил обратный процесс. Рассмотрим аргументы сторонников первой точки зрения. М.Н. Руткевич утверждал, что к сближению форм собственности вели следующие моменты [14]:

1. Происходило укрупнение колхозов и передача им техники. (Следует возразить, что укрупнение не оказывает влияния на форму собственности, а передача техники колхозам ведет к расширению колхозно-кооперативной собственности, а не к сближению ее с государственной, эти факты не могут рассматриваться как свидетельство сближения форм собственности).

2. Колхозы вместе с государственными предприятиями входили в Агропром. (Вхождение в межхозяйственные объединения вместе с государственными предприятиями, конечно, способствовало сближению форм собственности по их функционированию в рамках существовавшего хозяйственного механизма и может рассматриваться как один из аспектов сближения.)

3. Механизация труда, повышение квалификации колхозников. (Этот аргумент относится скорее к сближению по характеру труда, а не по формам собственности. Изменение характера труда действительно происходило во всем народном хозяйстве и способствовало сближению различных групп трудящихся, что справедливо отмечается автором, но неоправданным будет распространение этого положения на сближение форм собственности).

4. Происходило сближение по формам оплаты труда с введением в колхозах гарантированной системы оплаты труда и введением такого же социального обеспечения, как и в государственном секторе. (С этим положением следует полностью согласиться.) [15].

К указанным аргументам А.П. Тюрина добавляет следующие:

5. Около трети основных производственных фондов и оборотных средств колхозов было создано за счет кредитов, полученных в государственных банках, и являются по существу общенародной собственностью [16]. Можно возразить, что использование заемных средств говорит скорее о взаимодействии, чем о сближении разных форм собственности.

6. Часть слабых колхозов в 1954-1974 гг. (около 26-х тыс.) была объединена в 8 тыс. совхозов [17]. В данном случае речь идет не о сближении форм собственности, а о чисто волевом решении, связанным с изменением формы собственности.

Таким образом, указанные аргументы либо нельзя рассматривать как свидетельство сближения двух форм собственности, либо они фиксируют не главные стороны этого процесса. Главными же чертами этого сближения стали следующие:

I. Общественный характер колхозно-кооперативной (групповой) собственности придавала ее включенность в систему плановых отношений, что отмечалось в советской литературе. Однотипность двух форм собственности «проявляется в плановой организации общественного производства, единстве цели, закреплении за колхозами земли в бесплатное и бессрочное пользование, планомерном обеспечении движения материальных и финансовых средств между государственным и колхозным секторами производства». [18]. Включенность труда колхозников в общий труд по единому плану превращала его в труд непосредственно общественный, не отличающийся в этом отношении от труда рабочих. Без включенности в планомерно организованный процесс труда деятельность колхозников носила бы совершенно иной характер и собственность на средства производства была бы групповой. Собственность колхозов, как и государственных предприятий, стала превращаться в групповую только с 1960-х гг., когда планирование становилось все менее строгим, все легче планы изменялись в интересах отдельных коллективов.

2. Сближение форм собственности происходило не путем большего обобществления колхозно-кооперативной, а путем приближения общественной собственности к групповой. Эти формы собственности действительно стали сходными через развитие групповых черт в общенародной собственности, что послужило основой для сближения рабочих и служащих государственных предприятий, с одной стороны, и колхозников – с другой. Сближение вело к тому, что деление на традиционные социальные группы играло все меньшую роль, особенно в распределительных отношениях, а на первый план выдвигалась принадлежность к определенному коллективу.

Приближение общественной собственности к групповой сопровождалось развитием товарно-денежных отношений, которое началось в 60-е годы. Обособление производителей, приоритет групповых интересов по отношению к общественным, ориентация на получение прибыли в отдельном звене народного хозяйства приводили к тому, что распределение труда между отдельными видами работ происходило не в соответствие с планом, отражавшим общественные потребности, а в соответствии с интересами групп. Утрата единства народнохозяйственного комплекса, погоня за прибылью меняли характер общественных отношений, поскольку решающую роль играет не формальная собственность на средства производства, а обособление производителей. Их труд из непосредственно общественного превращается в частный, а сами они – в обособленных производителей. Их независимость не была полной, но отдельные элементы ее были налицо. Причем элементы независимости постоянно нарастали в связи с изменениями в планировании и ростом числа нарушений плана. Дальнейшее развитие товарного производства вело к изменению социального строя, т.к. развитое товарное хозяйство – это хозяйство капиталистическое.

Товарно-денежные отношения в нашей стране старались сочетать с плановыми, не обращая внимания на то, что эти способы распределения трудящихся по разным видам работ относятся к разным типам производственных отношений, причем отношений прямо противоположных друг другу. Следовательно, их сочетание может говорить о наличии в реальном обществе черт двух типов этих отношений, что возможно лишь в течение короткого периода перехода от одного типа общества к другому.

Второй стороной обособления коллективов и стирания прежних социальных различий будут отношения распределения произведенного продукта. Распределение возможно либо по труду, либо по прибыли, что опять-таки связано с разными типами обществ, на практике в указанный период наблюдалось сочетание этих черт. Те суммы, которые трудящиеся получали на руки, могли состоять из нескольких частей: основная зарплата, премии и др. выплаты. Прежде всего, это было характерно для сферы материального производства. Размер зарплаты, а следовательно, и материальное благополучие работника во многом зависело не столько от качества и количества труда, сколько от принадлежности к определенному коллективу. В частности, размер зарплаты зависел от значимости предприятия. «Наша экономика привела к тому, что любой работник предприятия, производящего оборонную продукцию за одинаковый труд получает значительно большее денежное вознаграждение, чем рабочий, производящий предметы потребления» [19]. Влияние на размер зарплаты принадлежности к определенной отрасли и коллективу свидетельствовали о несоблюдении важнейшего принципа распределительных отношений при социализме – распределения по труду.

Отрывала размер фонда зарплаты от реальных затрат труда реформа 1979 г. С 1931 г. до 1979 г. фонд зарплаты рассчитывался исходя из численности работников и средней зарплаты, и объем его устанавливался сверху. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» вводило норматив заработной платы на рубль продукции. Тем самым фонд зарплаты увязывался не с трудоемкостью выпускаемых изделий, а с их ценой. Это привело к тому, что изменение цены вело к изменению отчислений в этот фонд, следовательно, коллектив был заинтересован в том, чтобы цена была выше. «При нормативном планировании рост объема производства только за счет повышения материалоемкости изделий или нарушения планового ассортимента автоматически увеличивает размеры фонда заработной платы» [20]. Естественно, в создавшейся ситуации коллектив реализовывал свой интерес, невзирая на то, что это шло вразрез с интересами общества в целом и его членов, как потребителей продукции данного предприятия.



[1] См. Коровина З.П. План, технический прогресс, стимулы. – М., 1986. – С. 34-35,40-41.

[2] Могла сложиться ситуация, когда коллектив получал премии, не выполнив плана. Например, размер премий, выплачивавшихся строителям, составлял 3% от сметной стоимости работ, причем премия выплачивалась и при задержке ввода объекта, пусть и в уменьшенных размерах. См. Сопов О. Совершенствование хозяйственного механизма и организация премирования в строительстве. / Социалистический труд. 1980. №1. – С. 18-19.

[3] См. Парфенов В.А. Люди и цены в зеркале справедливости. – М., 1990. – С. 134.

[4] См. Джабиев Р. Спасительные корректировки. / Социалистический труд. 1980. №11. – С. 119.

[5] См. Бронштейн В.В. Бригада в зеркале социологии. – М., 1988.С.9.

[6] См.. напр.: Валовой Д.В. Экономика в человеческом измерении. – М., 1990. – С. 173, 132.

[7] О том, как пренебрежительно относились к затраченному человеческому труду, свидетельствует Н.Н. Смеляков (заместитель министра внешней торговли): «Если сравнить количество кирпича, произведенного на заводах с уложенным в стены домов, то разница… составит… минимум 25-30%». В качестве одной из основных причин называется небрежная транспортировка, что свидетельствует о том, что погоня за прибылью поощряла бесхозяйственность, поскольку такая бесхозяйственность вела к удорожанию объектов, следовательно и к росту отчислений в фонд зарплаты. См.: Смеляков Н.Н.Уроки жизни. – М., 1988. – С. 150.

[8] Парфенов В.А. Указ соч. – С. 130.

[9] Посчитано по: Народное хозяйство СССР в 1970г. М.,1971. – С. 703; Народное хозяйство СССР 1980 г. – М., 1981. – С. 38, 503.

[10] Еремин А.М. Собственность – основа экономики, всего общественного строя. / Альтернатива: выбор пути. Перестройка управления и горизонты рынка. – М., 1990. – С. 159.

[11] См. Валовой Д.В. От застоя к развалу. – М., 1991. – С. 112.

[12] См. там же. – С. 387.

[13] Цит. по: Тюрина А. П. Социально-экономическое развитие советской деревни 1965-1980. – М, 1982. – С. 39.

[14] См. Руткевич М.Н. Становление социальной однородности. – М.. 1982. – С. 90-91, 113-116.

 [15] Руткевич М.Н.Становление социальной однородности. – М., 1983. С152-153.

[16] См. Тюрина А.П. Указ. соч. – С. 137.

[17] См. там же. – С. 144.

[18] Общественный характер производства и социалистическая собственность. – М., 1985. – С. 227. См. также: Моисеенко Н.А., Попов М.В. Управление социалистической экономикой (политэкономический аспект). – Л., 1981. – С. 14-15.

[19] Римашевская Н.М., Римашевский А.А. Равенство или справедливость? – М., 1991. – С. 48.

[20] Стеклова А., Гольдман А. Нормативное планирование фонда заработной платы. Преимущества. Проблемы. / Социалистический труд.1983. №3. – С. 56.


Категория: № 1-2 2008 (43-44) | Добавил: Редактор (21.10.2008) | Автор: Н.О. Архангельская
Просмотров: 667
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Наши товарищи

 


Ваши пожелания
200
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Корзина
Ваша корзина пуста
Категории раздела
№ 1 (1995) [18]
№ 2 1995 [15]
№ 3 1995 [4]
№ 4 1995 [0]
№ 1-2 2001 (18-19) [0]
№ 3-4 2001 (20-21) [0]
№ 1-2 2002 (22-23) [0]
№ 1-2 2003 (24-25) [9]
№ 1 2004 (26-27) [0]
№ 2 2004 (28) [7]
№ 3-4 2004 (29-30) [9]
№ 1-2 2005 (31-32) [12]
№ 3-4 2005 (33-34) [0]
№ 1-2 2006 (35-36) [28]
№3 2006 (37) [6]
№4 2006 (38) [6]
№ 1-2 2007 (39-40) [32]
№ 3-4 2007 (41-42) [26]
№ 1-2 2008 (43-44) [66]
№ 1 2009 (45) [76]
№ 1 2010 (46) [80]
№ 1-2 2011 (47-48) [76]
№1-2 2012 (49-50) [80]
В разработке
№1-2 2013 (51-52) [58]
№ 1-2 2014-2015 (53-54) [49]
Интернет-магазин

Прайслист


Номера журналов "МиС", труды классиков МЛ, философия, история.

Точка зрения редакции не обязательно совпадает с точкой зрения авторов опубликованных материалов.

Рукописи не рецензируются и не возвращаются.

Материалы могут подвергаться сокращению без изменения по существу.

Ответственность за подбор и правильность цитат, фактических данных и других сведений несут авторы публикаций.

При перепечатке материалов ссылка на журнал обязательна.

                                
 
                      

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz